Палата

Наш старый-новый диванчик
Текущее время: 19-06, 07:45

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 2 ] 
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Izadora
СообщениеДобавлено: 04-05, 17:29 
Не в сети
Буйный пациент
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 02-11, 19:15
Сообщения: 1571
Откуда: Великий Новгород
Автор: Izadora
Название: Прикоснововение мгновения

Жанр: драма
Warning: :cry:

Он смотрел, как робким всполохом колышется пламя свечи, в насыщенном янтаре виски. Пачка сигарет, наполовину пустой графин – вот и вся немудреная трапеза сегодняшнего ужина.
Телефон отключен, машина брошена на офисной стоянке.
Небольшой джаз клуб, столик у окна, спрятавшийся за кадкой с карликовой пальмой.
Из своего укрытия, ему хорошо виден зал, но сам он скрыт от любопытных взоров.
Тридцать второй день рождения…. И, он уже не помнит какой день рождения, который он встречает в одиночестве.
Завтра будет пьяная вечеринка, с кордебалетом и салютом, будет рекой литься вино 18… года выпуска, из ягод собранных на юго-западном склоне горя Тянь-Шань в третье полнолуние лета, 40-летними монахинями девственницами, стоимостью в бюджет какого-нибудь африканского государства, петь какая-нибудь эстрадная знаменитость. Но всё завтра… сегодня его удел музыка и табак.
В этот день ему всегда было грустно и одиноко.
Толи сигарные клубы, то ли неровное освещение, но пары, движущиеся по тесному пространству зала, казались картинками на плёнке с 10-ти кратным замедлением.
Он зажмурился, и когда его взор вновь вернулся к окружающему миру, тот обрёл привычную скорость.


Она возникла около его столика бесшумно, словно материализовавшись из воздуха. Он сперва даже не сразу понял, что закрывает ему обзор.
Тонкая фигура, в тёмно-сером длинном платье, роскошными складками спадающее от талии до пят, отложной треугольный воротничок, гимназистки скромницы и покрывающий голову и плечи шифоновый шарфик в тон платью.
- Добрый вечер, – раздался в ушах её голос, хотя в зале было довольно шумно.
– И Вам того же, - не слишком любезно согласился он, возвращаясь к созерцанию содержимого графина.
– Можно присесть? - её голос раздался совсем рядом, но когда он поднял голову она стояла в той же позе - вытянутой стрункой - у противоположного края столика.
– Нет, - коротко ответил он, оглядывая зал в поисках официанта, что бы тот избавил его от присутствия незваной гости.


– У меня здесь встреча, - снова этот голос, чарующий, отзывающийся эхом в грудной клетке.
Он сжал челюсти и метнул на неё сердитый взгляд. И хотя он мог поклясться, что в царившем полумраке, это невозможно, он увидел её глаза. Огромные, серые, печальные. Он зажмурился, словно налетел на стену, и резче чем следовало, зашипел сквозь зубы.
– Значит, Ваш друг на смог прийти. Извините, но я был бы Вам очень признателен, если бы Вы оставили меня в покое.
Фигурка слегка качнулась. Руки взлетели к лицу, заправляя за уши… тяжёлые тёмно-русые, пряди. Он зачаровано проследил за этим движением.
– Да, конечно… простите меня…
До его столика долетел взрыв смеха: молодые люди соединяли бокалы; за другим столиком увлечённо целовалась молодая пара.
Саксофон исполнял сольную партию…, лазерная подсветка рисовала причудливые узоры на стенах…
И он вовсе не собирался её останавливать…
– Чудный вечер. Вы не находите?
Она обернулась, неуловимым грациозным движением.
– Вы думаете?
На него смотрели огромные серые глаза.

Он запомнил лёгкость её тела в танце, прохладу узкой ладошки, жасминовый аромат её духов.
Он не помнил, о чём они говорили, просто внезапно, время перестало существовать, остался только неповторимый тембр её голоса, обещающий стать его наваждением. И её смех тысячей маленьких колокольчиков.
Он не спросил ни её имени, ни кто она, ни откуда. Это было неважно, и почему-то казалось, он знает её всю жизнь.
Слишком быстро подошёл официант, и, извинившись, напомнил, что они закрываются. Действительно, они остались последней парой в баре. Официанты сдвигали стулья, музыканты собирали аппаратуру.
Кажется, он спросил у неё телефон, она удивлённо уставилась на него и пожала плечами. А потом сам торопливо царапал корявые циферки на лоскуте бумажной салфетки, и выпытывал у неё обещание обязательно позвонить ему.
Она смеялась и кивала.

А потом что-то случилось. Глаза вновь стали печальным, движения отрывисты и взволнованы. Она оглянулась, словно не узнавая места. Встретилась с ним глазами. Он вздрогнул, напуганный этим взглядом.
– Мне пора, - пробормотала она.
- Ты позвонишь? – его вопрос догнал её на пути к выходу.
Кажется, она всё-таки остановилась на секунду, но не обернулась.


Разумеется, назавтра она не позвонила. Он понимал, что так будет, но злился на весь мир. На секретаршу, выронившую блокнот, на приятелей, заваливающих развесёлыми поздравлениями, на маму с её вопросами о работе, самочувствии и времени появления внуков.
Впервые за много лет он не выключил телефон, отправляясь на совещание, и велел секретарше обязательно соединять.
Но звонка не было.


Разноцветными всполохами рассыпался фейерверк, хлопали пробки шампанского, пела популярная певица с мужским именем.
Он улыбался представлению, участвовал в разговорах редкими, но от того не менее точными фразами.
И боялся прикрыть глаза, так как воображение тут же принималось воссоздавать её облик: тонкую фигурку под шлейфом шифоновой невесомости, чуть заметный взмах головы, переливы смеха, и бездонные серые глаза.
Память отчаянно цеплялась за детали короткого вечера, но чем больше он пытался вспомнить, тем более размытыми становились образы. И он уже не мог сказать, происходило ли это в полумраке бара, пропитанном табачным дымом и переплетением звуков или в пугающем своей реальностью сне, в который он провалился, едва коснувшись подушки. А может, тот вечер в баре на самом деле и был лишь частью сна.
Он смотрел на полыхающие небо, и губы его улыбались.


Жизнь вернулась в свою колею: нескончаемых пробок, неумолкающего телефона, холодного кофе.
Дни завертелись, слились в бесконечные недели, смешивая события в однородную массу бесконечных улыбок и переговоров. Сперва ему пришлось отправиться в Тель-Авив, потом в Дели, потом в Лондон.
Рукопожатия, росчерки пера на бланках контрактов, официальный протокол партнёрских раутов.
Сон в воздушных болтанках, и петляниях такси.
И ни одного звонка, ни одной смс. Первые дни, перед тем как провалиться в сон, он старательно перелистывал весь список контактов, пытаясь выискать там пропущенный вызов.
Потом, казалось, примирился. Но, заслышав сигнал вызова, руки непроизвольно начинали двигаться быстрее, а уголки губ опускались, когда глаза пробегались по строчкам дисплея.
Он был готов поклясться, что пару раз видел её в толпе. И тогда, бросив машину в неположенном месте, проталкивался через чужие лопатки и сумки, а потом невразумительно извинялся.
Перед этими голубыми, карими, зелёнными глазами. Лукавыми, заинтересованными, равнодушными.
Но никогда не серыми, с неведомой печалью.


Неделя, месяц, полгода, год. Бизнес-планы, интервью, открытие филиала, международная выставка, карточки, втискиваемые в руки, с настойчивым требованием позвонить. В нескольких случаях, ожидания даже не обманули действительности.
Окружающие кто с завистью, кто с восхищением, шутили, что он становится силой, на пути которой опасно стоять.
Успех в бизнесе, фотографии на обложках газет, вереница обожательниц.
Он пожимал плечами, улыбался в камеру, что-то кричал в телефон.
И ни разу не вспомнил о ней.


Свободный вечер выдался внезапно, оказалось, что все звонки сделаны, подсчеты выполнены, платежи распределены. И никакой светской программы на сегодня. Он позвонил Любочке, с которой они так чудно провели Новогодние каникулы в Шотландии, но та не взяла телефон, и он почувствовал облегчение.
Авторадио бодро сообщило о пробке на Ленинском проспекте, не забыв попутно с объездными путями дать рекламу близлежащим увеселительным заведениям.
Одной рукой он крутил баранку, другой настраивал радио. И ото всюду его обдавало распирающим потоком показной жизнерадостности.
В кабине наступила тишина. Сигарета тлела в приоткрытое окошко. Мысли ни о чём текли умиротворёнными волнами.


Долго сидел в машине, соображая, как оказался у бара. Это же два ненужных поворота, в совершенно противоположную сторону.
Изменчивая память дала понять, что сохранила вверенные её опеке образы.
Участился пульс, взмокли ладони.
Не вполне сознавая, нужно ли ему это, он толкнул входную дверь…


Она сидела за столиком, словно ждала его.
– Привет.
– Добрый вечер.
– Я ждал твоего звонка.
В ответ та же растерянная, извиняющаяся улыбка.
– Я надеялся встретить тебя здесь.
– Поэтому я и пришла.
Так просто. Словно они расстались только вчера.
Он так много хотел спросить, так много сказать ей. Но вместо этого его рука лежала рядом с её рукой, и улыбка его глаз отражалась в свете её.
Она читала на французском, её голос перемешивался с мелодией рифм; и хотя он не понимал ни слова, ему стало грустно, когда они вновь заговорили на русском.
– Это о любви? Очень красиво.
– О жизни и смерти. Это очень печально.
В ответ он пытался выискать в памяти хотя бы несколько строк, но в каждом приходящем в голову стихотворении он помнил только первое четверостишие.
Тогда он просто накрыл её руку своей, и мучительно выдохнул:
- Если бы ты знала, как я скучал.


Она отказалась от протянутой руки. Но ответила кивком на его мольбу поехать с ним.
Не захотела ехать на лифте. Но, смеясь, взлетала по ступенькам, выглядывая в окошки в пролётах на ночной город.
Увернулась от рук. Но сама скинула одежду в дорожке лунного света.
Зажмурилась. Но потянулась к нему.
Облегчённо выдохнул. Вдавил до упора педаль газа.
Хотел подхватить на руки. Рассказывал, что с крыши дома - город как на ладони.
Задёрнул гардину, притянул к себе.
Замер от нестерпимого желания, порывисто обнял за плечи - «прости».
Тонкая кожа под ладонью отзывается трепетом, мускулы рефлекторно дёргаются от прикосновенья хрупких пальчиков.
Глаза, тысячей калейдоскопических бликов, гипнотизируют и чаруют, увлекая в свои глубины.


Скопившийся за гардинами свет, ворвался в комнату ослепительным солнечным утром.
Он совсем не удивился, не обнаружив ни записки, ни со случайным умыслом забытой серёжки.
Воздух свеж, паркет прохладен.
В ванной идеальная чистота, на кухне нетронутый порядок.
Дверь захлопнута, на трюмо перед зеркалом ни одного волоса.
Ни следа присутствия ночной гостьи.
Словно она была лишь грёзой, случайно пробравшейся в предутренний сон.
Но нет … воспоминания реальны каждым жестом, каждым взглядом, каждым вздохом; и завораживающим куплетом на незнакомом языке, врезавшимся в память
Le souffle a peine echappe,
Les yeux sont mouilles...
Et ces visages serres -
Pour une minute
Pour une eternite.
Les mains se sont elevees
Les voix sont nouees,
Comme une etreinte du monde,
A l'unissons,
A l'Homme que nous serons.

Quand le vent a tout disperse -
Souviens-toi,
Quand la memoire a oublie -
Souviens-toi...*


Она балансировала по узенькому перешейку гранитных перил моста. Широко раскинув руки, и замирая, при порывах налетающего ветра.
С её губ срывался вздох испуга и восторга, но когда он протягивал руки, полный решимости прекратить это душераздирающее представление, прежде, чем его руки успевали сомкнуться на её талии, уворачивалась, и спрыгивала на мостовую.
Они стояли близко-близко. Он любовался матовостью кожи, и тонкими, почти прозрачными чертами лица. А она закидывала голову к небу, и в её глазах отражались звёзды.
Он наклонялся её поцеловать… . Но она неуловимым движением ускользала из объятий.
Смеясь, бежала вперёд, и снова скользила по тонкой грани.


Рядом с ней всё наполнялось восторгом. Вытянувшись в струнку, она останавливалась перед уличными музыкантами, подпевая в такт мелодии, и подтанцовывая кистями рук.
Присев на корточки, долго вглядывалась в полотна, ютящиеся на тротуаре, едва касаясь пальцами, нет, не шершавой поверхности полотен, а пойманной кистью жизни.
Скакала в классики, обнаружив на асфальте расчерченные квадраты.
Наблюдала за утками, неспешно плавающими по пруду, поднятой рукой, умоляя его не нарушать гармонии разговорами.


Лунный свет, задёрнутые шторы, шелест падающей одежды.
Тёмный силуэт, первое соприкосновение, отчаянное объятие.
Жар, головокружение, сумасшествие.
Успеть, разделить, испытать.
Волосы сквозь пальцы, шёпот на ухо, щекой к сердцу.
Понять, подарить, потеряться.
Отстраниться, вглядеться, замереть.
Немеют пальцы, шумит в ушах, сжимается дыхание.
Тиски пальцев, соль кожи, трепет губ…
Здесь и сейчас. Всё и сразу. Ты и я.
Не думай, не жалей, не загадывай.


Пробуждение в одиночестве.


Он просил, умолял, остаться с ним до утра. Старался не спать. Ставил будильник на предрассветный час.
Бесполезно.
Ему так и не удавалось поймать миг, когда она оставляла его в одиночестве
Спрашивал куда она уходит. Кто её ждёт.
Она не отвечала.
Осыпал её ласками, дарил подарки.
Отзывалась нежностью и страстью, оставляла подарки на столике у зеркала.
Однажды, чуть не сказал, что любит её. Зажала признание ладошкой… и пропала на три дня.
До утра колесил по городу, по местам их ночных прогулок, расспрашивая о ней. Но никто не мог ему помочь.

Девушка… хрупкая, с длинными волосами и огромными глазами.
К сожалению не помню.
Мы ещё долго стояли рядом с Вами … позавчера…
Простите, но я действительно не помню.

Попала под машину? Заболела? Встретила другого?
И некуда было бежать, и не у кого было спросить. Звонить в больницы? Нанимать детектива?
Моя девушка пропала?
И была ли она его девушкой?
Что он мог предъявить кроме небогатого описания – о завораживающих глазах, переливчатом смехе, тоненьких запястьях, легко помещающихся у него между большим и указательным пальцем одной руки.
Он снова вспомнил, что по-прежнему ничего о ней не знает.
Недавно это казалось неважным; всё кроме её дыхания у его виска, и профиля в лунном свете – было глупым и постылым.
Он клял себя за несдержанность, и божился, что больше не доставит ей волнений глупыми признаньями и вопросами, лишь бы она вернулась.
Телефон молчал, консьерж разводил руками – нет, его не спрашивали, секретарша заботливо предлагала ромашкового чая.
Он не мог встретиться с ней даже во сне. Незнакомые дома на знакомых улицах, нависали над тротуарами колодцами окон. Как из-под земли в самых неожиданных местах вырастали замысловатые сооружения из стекла, пластика, бетона, которых там никогда не было, но в его памяти, искажённой ночными фантомами, они стояли там с незапамятных времён.
Видел её на другой стороне улицы, бросался вслед… . Она уходила, не внемля его призывам остановиться. То, неожиданно сворачивая, то, переходя на другую сторону улицы. Он ускорял шаг, почти переходя на бег, но никак не мог к ней приблизиться.
Улицы внезапно кончились… Фонари, расчерчивали местность на светлые и тёмные полосы, и её фигура то появлялась, то исчезала.
Он едва переставляет ноги, безумная гонка вымотала его.
Песчаная дорога, тёмно-синий забор-сетка, тянущийся вдаль. Он пытается заглянуть вглубь, но вековые сосны, стеной смыкают мохнатые лапы.
Очередное светлое пятно выхватывает её фигурку, и неказистую дверь, неровно покрашенную серой краской. Через мгновение она исчезает за ней.
Он снова бежит, поворачивает ручку… и просыпается…


Он смотрел с обзорной площадки, на огромный город, кажущийся с высоты птичьего полёта игрушечным. Зябкий ветер пробирался, сквозь лёгкое не по сезону пальто, он дышал на озябшие пальцы, и, прячась от ветра, поднимал воротник.
Услышал за спиной шаги, и даже не оборачиваясь, понял – она.
Не сделал ни движения в её сторону, продолжая отрешённое созерцание.
Очень долго они просто стояли рядом, не произнося ни слова.
Наконец, она заговорила.
– Я пришла попрощаться.
– Не стоило.
– Я знаю.
– Зачем же тогда? ...
– Попросить, что бы ты меня забыл.
– Глупо.
– Так надо.
- Тебе?
- Тебе… и мне…
- Если бы ты знала, что нужно мне.
- Ты не понимаешь, о чём говоришь.
- Объяснишь?...
- ….
- Так я и думал. Только ответь, кто он?
- Он?!
- Тот, к кому ты уходишь
– Нет… . Не в этом дело.
– Тогда в чём?
– Прошу тебя не спрашивай… . Меня не должно было быть в том баре, ты не должен был меня останавливать... . Я не знаю, как это произошло. Но всё не так.
- А может именно так и надо
– Это невозможно, - в её голосе звучала такая обречённость, что он вздрогнул.
Бессмысленно. Он не знает, как её удержать. Она уходит.
– Ты знаешь, где меня найти.
– Я не вернусь.
– Я буду тебя ждать.
– Я не вернусь…
Проглотил ком в горле, голос же звучал на удивление беспечно.
– Подаришь мне этот вечер?
– Я не…
Властно запечатал отказ поцелуем, пытаясь беспомощною жестокостью удержать последний шанс. Отстранился, поймав на губах ответное дыхание.
Её глаза были черны, а черты лица в лунном свете, резкими, почти старческими.
– Хорошо…


Слов не осталось.
Они шагают рядом, как два незнакомца. Иногда он смотрит на неё: голова опущена, плечи сгорблены, словно каждый шаг доставляет ей боль.
Нет больше серебристого смеха, задорной лёгкости движений.
Дорожки ночного парка безлюдны. Лишь прошлогодняя листва хлюпает под ногами, и натужно хрипят в темноте вороны.
Вслепую находит её ладошку и крепко сжимает, она не отдёргивает руку, но пальцы в его руке холодны и безучастны.
Его охватывает горькое чувство разочарования: почему всё должно закончиться так?
Нужно или уходить, или прекращать эту пытку тишиной. Но сил нет, ни на что нет сил.
Две крошечные точки медленно продолжают свой путь.
Извилистые тропинки, то резко обрываются вниз - к реке, то взлетают вверх – к самым облакам, окрашенным в лиловый цвет ночи.


Механические часы, на кованом чугунном канделябре, показывали без двадцати пять.
Она вздрогнула, и резко остановилась.
– Вот и всё.
Он молча разжал ладонь, выпуская её пальцы.
Сжал лицо в ладонях, лаская взглядом сомкнутые ресницы, приоткрытые губы, матовую бледность щёк, впитывая в память каждую чёрточку. Пробрался под шифоновую накидку, зарываясь пальцами в волосы, и притянул её голову к себе на грудь.
Вдох-выдох. Раз. Вдох-выдох. Два.
Десять…
Отступил назад, широко разведя руки, и безвольно уронил их вдоль тела.
Она сжала пальцы, в робком прощальном жесте, и молча развернувшись, торопливо зашагала прочь.

Когда её фигура вдалеке превратилась в почти неразличимую точку, он кинулся следом.
Он не знал, что скажет, когда догонит. Прекрасно сознавал – любые слова будут бессмысленны.
Но стоять и просто смотреть, как она уходит было выше его сил.
«Не ищи меня! Не ищи меня!! Не ищи…!!!»
Её крик, становился всё пронзительней, разрывая ему черепную коробку изнутри. Он зажимал уши, откашливался, задыхаясь морозным воздухом, раздиравшем горло, и ускорял бег.


Когда человек ищет неприятностей, ему обычно везёт: никаких преград, задержек, условий. «Удача» буквально плывёт в руки. И лишь позже выясняется, что за это везение придётся заплатить стократ.


Совсем недолго вглядывался в пустую улицу, на которую она свернула пятью минутами раньше, а потом снова рванул вперёд.
Ведомый, неподдающейся системе, логикой, он то оставлял позади несколько кварталов, то сворачивал на каждом перекрестке; перебегал на другую сторону улицы, сворачивал в почти неосвещённые подворотни.
Тягостный приступ дежа-вю завладел им, он прикусил губу, надеясь проснуться. Ощутил во рту сладковатую, вязкую жидкость…
…По асфальту вертелся обрывок газеты, жёлтым глазом подмигивал улице светофор…
Времени нет: ныряет под арку, пересекает маленький тёмный дворик… и оказывается на пустыре.
Её силуэт вновь маячит перед ним вдалеке…
В нос ударяет аромат хвои, под ногами чернеет песок….
Яркий софит фонаря выхватывает её фигурку, и неровно покрашенную серой краской калитку…
Призыв «подожди», срывается на шёпот…
Она исчезает за низким тёмно-синим забором сеткой....


Небо над городом было прозрачно-голубым.
Тишина оглушительна.
И лишь утренняя изморозь, тяжёлыми каплями лежала на его щеках и стеклянной рамке, защищающей от времени старую черно-белую фотографию.

_________________________________
* Всегда Провиденье может
Послать испытание смертным
Когда лишь минута вместе
Обернуться
Может Вечностью
И руки людей сожмутся,
Их крики в один сольются,
Звуча в один голос с Миром -
В унисон,
Став звонкой ноткой в Нем...

Когда ветер затихнет -
Помни,
Когда память забудет -
Помни..

_________________
Добро всегда побеждает зло. Поэтому, тот кто победил и есть добро.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 28-08, 20:16 
Не в сети
Буйный пациент
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 02-11, 19:15
Сообщения: 1571
Откуда: Великий Новгород
Автор: Izadora
Название: Один год и день
Жанр: мелодрама

1.
На город обрушилась стихия. Вылетали стёкла, обрывались линии электропередач, валя деревья. Ветер, шутя, скидывал на землю световые короба, швырял жестяные коробки торговцев зеленью, играючи примерял накидки из белоснежных простыней, ободранные по последней моде джинсы, и даже лыжу, в одиночестве доживающую свой век на балконе.

В рассветной дымке, город выглядел, словно после налёта вражеских бомбардировщиков.
Медленно ползали мусоросборщики, расчищая дорогу; монотонный голос с вертолёта призывал не впадать в панику: стихия отступила, ситуация под контролем.
Потянулись очереди к фурам с хлебом и бутылированной водой.
Тихие перешёптывания, причитания старушек о грядущем конце света, наперебой тянущиеся руки за буханкой в целлофановой упаковке, всплески агрессии, и тонкий фальцет плача.
И первые тематические анекдоты с какой-то отчаянной бравадой.
И стаи птиц, кружащихся над городом.
Футуристическая картинка, очень близкого будущего, которым так любит пугать обывателя кинематограф, оказалась вовсе не такой захватывающей, но куда более страшной.

Вскрик нарушит сна теченье…
Лёгкий выдох облегчения…
Сон кошмарный
Но всего через мгновенье
Обступают снова тени…
Нет – реальный.


Голова налита свинцом, руки - две резиновые дубинки, излохмаченные в стиральной машинке. Натягивает на лицо маску, а на волосы измятую белую шапочку, послужившую подушкой на этот короткий час тяжёлого забытья.
1 час и 5 минут, фосфорные стрелки часов, с готовностью подсказали ей, срок её малодушной слабости.
В коридоре по-прежнему мерцает аварийное освещение, зловещим напоминанием, что случившееся за последние несколько часов, происходило на самом деле: здесь и сейчас.

Первые операции под сопровождение импровизированной подсветки карманных фонариков.
Прямой массаж сердца, процедура, о которой прежде ей было известно только по картинкам в медицинских энциклопедиях.
Автономная электроподстанция клиники всё-таки заработала, но уже было поздно.
Корчившаяся в судорогах женщина, которую вытащила вторая бригада из искореженного латунным фрагментом крыши, автомобиля, совершенно не собиралась рожать так рано.
Шестимесячная кроха разевала рот, не в состоянии ни зареветь, ни вздохнуть…
Подстанция включилась через пять минут…
И тогда у неё случилась истерика. Впервые.
А потом были хлёсткие, короткие пощёчины и категорический приказ отправляться спать.


– Доченька, мы умрём? – хватает её за рукав совсем седой старичок, прижимая к груди загипсованную руку.
– Когда-нибудь, - уклончиво отвечает она.
Тревожный гул, пронизывающий воздух коридора буквально вопит, что это когда-нибудь стоит у самого порога.

В третьей операционной тихо. Медсестра стягивает с рук хирурга перепачканные в бурый цвет перчатки, а потом долго-долго плескает себе в лицо водой. Глаза хирурга закрыты, он спит стоя, неловко облокотившись на стену.

– Сигареты есть?
Девушка качает головой.
– Дерьмо, - коротко ругается сестра.
Врач открывает глаза, протягивает пачку сигарет и снова проваливается в сон.

Садится на табурет.
Спина напряжена, всей кожей обратилась в слух.
Её бьёт озноб страха.
Неизвестность.


На дисплее мигает конвертик.
Незнакомый номер, старательно забытый язык.
Три простых слова.
«Я тебя люблю».
Невозможно.
Ни моря, ни гор, ни старинной груды камней… здесь не было ничего, привлекающего внимания туристов. Просто находка для неё.
И ни одного напоминания за прошедшее время.
Может ошибка? Такое иногда случается.
Она пугается каждой тени. Обычный синдром беглеца.
Язык прилип к нёбу. Не продохнуть. Пальцы дрожат подле маленькой кнопочки с зелёной трубкой.
Она ловит себя на том, что губы безотчётно бормочут «пожалуйста», отчаянной мольбой. О чём они просят?
Взрыв оглушительного хохота, такого неуместного, в глубине коридора, заставляет её вздрогнуть.
«Абонент не отвечает или временно недоступен».
Механический, равнодушный голос.
Она прослушивает сообщение ещё раз. Шевеля губами в такт искусственному голосу оператора.
Но облегчения нет. Отсрочка, оттягивающая неизвестность. А перед глазами калейдоскоп картинок, вроде никак не связанных между собой событий.
Серенада, затеянная кем-то в темноте двора, под душераздирающие переливы банджо. Букет цветов, принесённый посыльным из флористического салона, и на все её сомнения в точности доставки заказа, уверяющего, что никакой ошибки нет.
Молчаливые звонки на автоответчике.

Нет?! Или всё-таки да?!
И чего на самом деле хочет она сама?
Забвенья… возможно
Найтись… … … несомненно.
Решить очень сложно…
И просто … наверно

2.
Как странно.
Ей казалось, что вслед за её жизнью, перевернулся весь мир.
Но город встретил её знакомыми улицами, и привычным шумом. Она старалась выискать неотвратимые перемены времени, но не находила.
Зачем она вернулась?
Так долго приучать себя жить без воспоминаний, без сожалений и надежд – и снова оказаться лицом к лицу с собственными страхами.
Ночами создавать свою новую жизнь беззаботную и идеально стерильную. И воплощать её днём - в разговорах ни о чём, в неважных секретах; увлечённо обсуждать неинтересные материи, ахать над не глобальными катастрофами.
Ей была чужой эта незнакомка, но жить её жизнью было самым простым решением.


У родителей дома работал автоответчик, по номерам, когда принадлежавшим её друзьям, отзывались посторонние люди.

Она без оглядки бежала от прошлого, но и прошлое, как оказалось вовсе не жаждало встречи с ней.
Она сама хотела этого.
Но сейчас - презирая себя за малодушие - чувствовала обиду.


Бесполезно ворошить прошлое. Оно больше ей не принадлежит. Она не стала частью нового мира, и перестала быть частью старого. Оставалось вернуться туда, где её ничто не тревожило, где её ничто не связывало. Туда, где она не могла ничего потерять, потому что ничем не обладала.
Но вместо этого, сидела на лавочке в маленьком скверике, и щурилась от солнца, отражающегося в начищенных до блеска витражах окон, за которыми когда-то прошла целая жизнь.
Её душили слёзы.


Набрать намертво врезавшийся в память номер, назвать имя, которое, как она уже и не надеялась произнести вновь. Как нет? Больше недели не появлялся? Может дома? Не берет трубку? А вдруг заболел? Не появлялся дома? В милицию заявляли? Кто я? Старая знакомая. Нет, это не то, что вы подумали. Откуда знаю? Я же говорю – старая знакомая.
Она вешат трубку в ироничный смешок.
Кажется, только теперь она начинает понимать, что такое настоящий страх.


Почему она думает, что найдёт его? Она не размышляет, что скажет ему при встрече. Просто спешит вперёд. Легко находит на тихой улочке, где ей не доводилось бывать ни разу, фешенебельный коттедж. Игнорирует попытки швейцара остановить её. И долго звонит в дверь.
Потом ещё дольше стоит у подъезда, подставив лицо ледяным каплям дождя.


Потом в памяти всплывают только эпизоды. Севшая батарейка телефона. Пролетающие мимо такси. Скрип тормозов и колоритная речь ей в спину. Телефонистка, долго ищущая код маленького городка, и несколько раз переспрашивающая название по буквам.
И вот она сидит в тесной кабинке, уронив голову на маленькую телефонную полочку, и слушает гудки.
Облегчение настолько сильно, что несколько минут ноги не желают её слушаться. Человека с такими приметами нет ни среди опознанных, ни среди неизвестных пострадавших.
Ещё две минуты она слушает тишину, пока девушка с регистратуры связывается с другой клиникой.

Дождь прекратился, лишь одинокие капли время от времени срываются с крыши, разбиваясь о выложенный резной плиткой тротуар. Она ждёт такси, присев на посеревшие от сырости ступени; ноги всё ещё не слушаются её. Какой-то мужчина склоняется к ней.
– Девушка, Вам нехорошо?
Она мотает головой.
– Спасибо, всё в порядке.
Видимо её внешний вид говорит об обратном, потому что прохожий смотрит на неё с недоверием. К счастью, в этот момент подъезжает такси.

3.
Дорога до аэропорта кажется бесконечной. Гораздо длинней той, которой она проехала всего несколько часов назад.
Я тебя люблю…
Неизменный тугой бутон белого цвета, на длинном стебле. ..
Я тебя люблю…
Рука, обнимающая за плечи…
Я тебя люблю…
Бесконечно короткие утренние чаепития, ради которых приходилось вставать в 5 утра.
Я тебя люблю…
Тихий шёпот в трубку, далеко за полночь, пока не наступала пора пить чай.
Я тебя люблю…
Плюшевый медведь в ящике стола, дюжина разноцветных шариков над городскими крышами.
Я тебя люблю…
Сообщение на почтовый ящик, сложенный пополам листок в кипе рабочей документации.
Я тебя люблю…
Прикосновения: случайные наедине, умышленные – у всех на виду.
Я тебя люблю…
То отчаянно, как в последний раз, то нежно, словно впереди бесконечность.
Я тебя люблю…
Новости светской жизни. Счастливая невеста сообщает о скором пополнении семейства.
Новости бизнеса. Брак между нашими детьми укрепит могущество наших холдингов.
Я тебя люблю…
Это не так. Я всё улажу. Верь мне.
Я тебя люблю…
Новости светской жизни. Будущий отец заявляет, что мечтает о сыне.
Новости бизнеса. Мы уже достигли договорённостей, позволяющие нашим компаниям выйти на новый виток развития.
Я тебя люблю…
Пиар-ход. Игра на повышение на рынке акций.
Я тебя люблю…
Мы счастливы. А Вам лучше уйти…
Я тебя люблю…
Новости светской жизни. Церемония бракосочетания состоится в последний четверг сентября. В свадебное путешествие молодожёны отправятся в Японию.
Я тебя люблю…
Дрожащие на плечах ладони. Глаза в глаза. Верь мне.
Я тебя люблю…
Я тебя люблю……
Я тебя люблю……………
– Девушка! Девушка!! Приехали.


Рейс через четыре часа. Телефон жадно мигает квадратиками зарядки.
«Мама, папа, встретиться не удалось. Так вышло. Простите».
«Абонент временно недоступен».
Где ты? А может она себе всё напридумывала? И он вовсе не ждёт её сейчас в далёком маленьком городке, который можно обнаружить лишь на одной карте из тысячи; а потягивает коктейль, сидя в кожаном кресле дорого отеля, и неотразимо улыбается своей спутнице.
И он бы, наверное, посмеялся над глупым порывом, побудившим её пересечь несколько тысяч километров, просто для того, что бы убедиться, что с ним всё в порядке. А может быть, просто пожал бы плечами и недоуменно переспросил её имя.
А может так будет правильней?
Разве лучше будет очередное объяснение – с клятвами и обещаниями, и прикушенная до крови губа, чтобы не расплакаться.
Что она может сказать ему?
Он, его жена, она… . Даже её любовь к нему, и та осталась величиной неизменной. Несмотря на то, что она, видит бог, пыталась с этим справиться.
Ещё раз взглянет в колдовские глаза… и попрощается … . Теперь навсегда.


С обложки журнала на неё смотрит знакомое, холёное лицо. «Я знаю, что такое счастье». Она покупает журнал, и дрожащими пальцами переворачивает страницы, с каким-то болезненным предвкушением, очередной порции боли. «Бурный роман наследницы миллионного состояния и звезды российской хоккейной сборной завершился год назад венчанием в маленькой сельской церкви, недалеко от того места, где появился на свет счастливый супруг. Несмотря на разгоревшееся судебное разбирательство в финансовых кругах, в связи с несостоявшимся слиянием двух холдингов, шумиха вокруг которых, по мнению экспертов, была направлена на повышение биржевых котировок обеих компании; вопреки несколько раз проскользнувшим в прессу сообщениях, о недалеко неравнодушном отношении знаменитого супруга к поклонницам, супружеская пара в один голос заявила нашему корреспонденту, что они как никогда счастливы, и ребёнок, который вот уже через 2 месяца должен появиться на свет, придаст их союзу полную гармонию».
Строчки расплываются в глазах…


Еще три часа. Не имеет значения. Теперь ничто не имеет значения.
Лестница медленно уползает вверх, под мелодичный голос диспетчера, на двух языках информирующий о прибывающих и отбывающих рейсах, мимо пёстрых рекламных плакатов, упирающихся в потолок, от которых кружится голова.
Если бы эскалатор мог ехать бесконечно, она бы навсегда осталась здесь.
Ей казалось, когда-то, нет ничего больнее, чем быть обманутым любимым человеком; но знать, что он был с тобой честен, а ты глух, слеп, и зациклен на своей обиде, много горше.
Всего несколько часов. Как же страшно.
Посмотреть в его глаза «… прости… прости… я должна была тебе верить» и прочесть в них не осуждение, а любовь.
Нет, пусть всё остаётся, как есть. Большего она не заслужила. Жизнь без неё, лучший подарок, который она может ему сделать.
И не нужно плакать. Так будет правильно.
Словно из ниоткуда на неё наплывает его лицо. Он смотрит на неё, но как бы сквозь. А она, застыв, смотрит на него. Минуту назад она страшилась встречи, теперь того, что сердце бьётся слишком ровно…
… И сердце пропускает удар, отзываясь огоньком узнавания в глубине его зрачков.
Лестница уплывает в небо…, пока его глаза не становятся двумя неразличимыми точками.
И ей кажется, она целую вечность стоит у эскалатора, теснимая спешащей толпой и вглядывается вниз.
Разве ты не этого хотела?
Нет!!!
Я найду слова, я сумею набраться мужества быть счастливой, я смогу быть любимой им…
Она торопится, отсчитывая ступеньки вниз. Нужно обязательно успеть.
Его лицо всё ближе и ближе…
На один короткий миг…
Лестница убегает к земле…
Она улыбается.

_________________
Добро всегда побеждает зло. Поэтому, тот кто победил и есть добро.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 2 ] 

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 0


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения

Найти:
Перейти:  

Powered by Forumenko © 2006–2014
Русская поддержка phpBB