Палата

Наш старый-новый диванчик
Текущее время: 17-06, 03:59

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Эта тема закрыта, вы не можете редактировать и оставлять сообщения в ней.  [ Сообщений: 6 ] 
Автор Сообщение
СообщениеДобавлено: 02-11, 17:02 
Не в сети
Тихий пациент
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 02-11, 14:54
Сообщения: 533
Откуда: Одесса
Автор: Lomi
Название: Бесконечные истории о вечной любви
Жанр: Мистика, драма
Действующие лица: Катя/Андрей

История первая. Катя.

Как жарко и душно… Конечно, она и раньше знала, что Африка – знойный материк, но чтоб настолько! Не помогали ни кондиционеры, ни зонтик от солнца, ни литры холодной воды, которая казалась ей теплой и противной, и это несмотря на присутствовавший в стаканах лед.
Калейдоскоп впечатлений, беспорядочно сменяющихся и вызывающих лишь головокружение и легкую тошноту. Голова забита тяжкими неповоротливыми мыслями как песком - ей хочется освободится, вытряхнуть эту муть, снова ощутить привычную ясность и четкость мышления. Нет… Проклятая жара! Тревожащие воспоминания о чем-то далеком и важном, не успев проявиться, вновь исчезают в бурлящем водовороте памяти, как прозрачный рассвет под лучами беспощадного африканского солнца. Только головная боль и тревожное недоумение… Что это? Бесконечное мучительное желание понять… вспомнить… ускользающие обрывки мыслей… духота…. наваливается и душит… хрип в горле… Юлиана просила не забыть пригласить на прием… нет, все не то! Не то!
Безумный пульсирующий в висках ритм новой жизни – чужой и непонятный, но такой же прилипчивый и вездесущий, как жаркое влажное дыхание моря.
Египет…
Постоянно мелькающие перед глазами люди, яркие пятна цветных панамок и маек, ослепительно сверкающий под раскаленным солнцем песок, выцветшее от зноя блеклое небо, неестественно голубое море, вода в котором слишком соленая и липкая, и не вызывает в ней ничего, кроме брезгливого желания немедленно вымыть руки под краном.
И это курорт? На который стремятся, чтобы отдохнуть? Чтобы отвлечься от проблем? Нет, невозможно…
Или может быть, только на нее одну густой как патока влажный воздух с примесями одуряющих ароматов местной флоры действует отупляюще? Может, только ее одну досуха иссушают беспощадные солнечные лучи, бьющие с чужого неба? Может, только ее не трогает местный колорит и не приводит в восторг красота пустыни? Почему, почему, почему? И мысль о чем-то важном опять бьется в наглухо закрытые двери сознания, просится наружу, стучит в виски - больно… Глотнуть бы чистой ледяной воды, от которой ломит зубы, чувствовать, как она бежит в горле, холодом разливается в желудке, отгоняет хоть на миг липкие жаркие объятия пустыни. Подставить бы лицо свежему ветру, несущему капли дождя, прогоняющему тяжелый дурман Египта… Как в насмешку над ее надеждами, знойный африканский ветер кидает ей в лицо горсть сухого песка. Он дует с моря, но не приносит облегчения, гоняя клубы почти осязаемого воздуха из конца в конец страны-мучительницы… В глазах темнеет, раскаленный диск солнца сквозь пыльную завесу песка кажется маленьким красным карликом. Он отбрасывает причудливые багровые тени на окружающий пейзаж, и даже море, блестящее слюдяным блеском где-то на горизонте, кажется по-настоящему красным. Кровавым… Господи, какая чушь иногда лезет ей в голову! Это всего лишь пыль. И всего лишь жара, которую она, оказывается, плохо переносит.
Почему Юлиана, приехавшая работать, а не развлекаться, чувствует себя комфортно и свободно? И ей советует расслабиться и наслаждаться общением с окружающими знаменитостями, новыми впечатлениями и нескрываемым восхищением молодого начинающего ресторатора.
Новый люди? Новый поклонник? Этот смешной и немного нелепый Михаил с его неизменными коктейлями, рассказами о кулинарных шедеврах и неуверенной улыбкой? Ведь именно на него так прозрачно намекала Юлиана, когда говорила ей, что нужно забыть прошлое и с оптимизмом смотреть в светлое будущее. Ей стало тошно от слов начальницы, произнесенных самым жизнерадостным тоном. При одной мысли о таком светлом будущем захотелось немедленно утопиться в вязкой липкой воде Красного моря. И Миша тут был совершенно не при чем… Прошлое… Она и так забыла. Чувство потери не оставляло ее ни на минуту, мучило даже во сне, когда удавалось провалиться в тяжкий сон без сновидений. Она потеряла что-то очень важное, неизмеримо важное… но что?! Прочему все вокруг делают вид, что это даже хорошо, что так и должно быть?! Что она сама должна этому радоваться! Что она не понимает своего счастья… И Миша, глядящий на нее с идиотской восторженной улыбкой – ее «счастье», от которого хочется бежать за тридевять земель.
Но разве объяснишь?.. Она кивала головой, нацепив на лицо ставшую привычной вымученную улыбку, от которой сводило скулы. Слова и смех Юлианы вонзались в усталый мозг, как тонкие звенящие иголки. Воздух вокруг искрился и колыхался от зноя, и ей казалось, что сейчас окружающий мир не выдержит его тяжести и рухнет в белый египетский песок, захлебнется в фосфоресцирующем вязком море, по недоразумению названным Красным… Вместе с ней. И тогда она наконец вздохнет полной грудью и… вспомнит что-то очень важное, такое, без чего просто невозможно жить… А пока не получается, никак! Проклятая жара! И немилосердно гудящая голова, забитая горячей паклей… и режущий нервы смех Юлианы… и мучительная обязанность улыбаться… и надоедливый кулинар Миша… и невыносимый, сводящий с ума зной, оседающий на ее коже капельками пота, забивающийся в нос и в глаза, плывущий над Египтом…
Ворох новых платьев, преувеличенно бодрая улыбка неизменной Юлианы, какой-то магазин, какой-то салон… Что? Зачем они пришли сюда по этой жаре, от которой плавиться асфальт и ее нервы? От которой она сама растекается безвольной лужицей и становится податливой в руках ее энергичной спутницы.
Пусть делают, что хотят. Юлиана считает, что новые прически и наряды смогут что-то изменить? Хорошо. Она не будет возражать. Ей все равно.
Объяснять что-либо бесполезно. Юлиана все спишет на депрессию и элементарную неуверенность в себе. Она так искренне переживает, так самозабвенно ищет пути выведения своей помощницы «из кризиса» - не надо ей мешать. И недоумевает, почему та не радуется. Они все недоумевают и удивляются. Ведь вокруг такая красота и бесконечный праздник – Катюша, порадуйся с нами!
Работа… Люди, смеющиеся, праздничные, веселые – она мило улыбается им, организовывает их досуг, помнит все мелочи, которые ускользают от внимания Юлианы, выслушивает комплименты и поздравления, и вновь улыбается. От этой улыбки к вечеру станет ломить зубы и стягивать кожу на щеках. Она это знает, но дело – прежде всего, и поэтому улыбка должна всегда быть наготове, как и приятное слово, ласковый взгляд и приветственный жест. Это теперь ее работа, а свою работу она не привыкла делать плохо – поэтому даже когда голова начнет кружиться от постоянного шума и тяжелого аромата египетской ночи, когда глаза станут слезиться от бесконечного мелькания ярких сполохов и софитов в очередном клубе, когда будет уже невозможно сдерживать истошный визг, идущий из глубины истерзанных нервов, и не останется никаких сил выносить это действо, именуемое светской вечеринкой – на ее лице будет приветливая улыбка. А в темноте не будет заметно, что она больше напоминает страдальческий звериный оскал. И так же издевательски скалятся ей в ответ многочисленные гости этого вечера – даже кулинар Миша и тот, кажется, плотоядно облизывается и сверкает в полутьме жадными до чужих страданий глазами… Ее охватывает настоящий ужас. Она крепко зажмуривается – до ярких точек под веками. Это единственное, что она себе может позволить, но даже в ответ на это проявление слабости следует приторно-вежливый вопрос о ее самочувствии. Ласково улыбнуться, поправить прическу, подать руку, взять предложенный бокал очередного коктейля – о, не правда ли, вечер удался? Перед глазами багровая пелена, губа закушена до крови – о да, конечно! Вы совершенно правы.
А потом она почти со слезами на глазах умоляла Юлиану отпустить ее в номер гостиницы, получая в ответ насмешливое пожатие плечами и долгие уговоры Михаила остаться. Подстрекаемый всеобщим одобрением, он осмелел настолько, что его влажную руку она вдруг почувствовала у себя на плече, а его жаркое прерывистое дыхание обожгло ей щеку… Нет! Боже милостивый, за что?!
Он впивается жадным поцелуем в ее губы, его ищущие руки смыкаются у нее на спине, притискивают к себе. Она чувствует жар его тела, липкую кожу, влажную, почти мокрую от пота рубашку, дрожит от отвращения и отпихивается, тем самым лишь подстрекая его. Он уже не целует, он почти кусает ее в нетерпении и желании, терзая ее губы, а она практически висит на его руках, задыхаясь от слез и застрявшего в горле крика…
Взорвавшийся аплодисментами зал. Приветственные крики и грохот праздничного фейерверка. Михаил наконец отпускает ее, гордо поглядывая на собравшихся радостных людей, на Юлиану, светящуюся от счастья, на озарившееся огнями небо, на блестящее вдалеке море.
Она хватает ртом вязкий воздух, размазывает по лицу слезы и с бессильной яростью смотрит на Мишу, на толпу, на Юлиану… Багровые, голубые, ослепительно белые вспышки пронзают угольно-черное небо, падают в ленивые волны, в остывающий песок… Отражаются в расширенных зрачках людей, буйное веселье которых переходит в сумасшедшую пляску. Они хохочут, показывают пальцами на разлетающиеся молнии, кричат – и уже не лица, а звериные морды, обращаются к ней, ухмыляются, подмигивают.
Миша темной фигурой возвышается над людским морем и улыбается ей – уже не робко, а по-хозяйски. В его глазах не пляшет фейерверк – там пустота и мрак, который пугает ее больше, чем вакханалия вокруг.
Она медленно отступает, во все глаза глядя на развернувшуюся перед ней картину, и бежит со всех ног, в гостиницу, под сомнительную защиту ее стен. Странно, но толпа не преследует ее. Она не плачет. Больше не может. В сознании, безнадежно отравленном дурманящим воздухом, бьется только одна мысль – это ад, ад, ад! И последний лучик надежды – ускользающая мысль о чем-то важном… крайне важном вновь заставляет ее сжимать виски в невыносимой отчаянной попытке вспомнить…

_________________
Листья желтые над городом кружатся...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 02-11, 17:03 
Не в сети
Тихий пациент
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 02-11, 14:54
Сообщения: 533
Откуда: Одесса
История вторая. Рай и ад.

-Вам не кажется, что это чересчур?
-Что именно?
-ЭТО!..
-Ах, вот вы о чем… а что, собственно, не так? Вы считаете, что мы неверно рассчитали?
-Мне кажется, что вы еще никогда так сильно не ошибались, как в этом случае!
-А по-моему, вы преувеличиваете. Комфортные условия, общественное признание, верные друзья, любящий мужчина, яркая, насыщенная впечатлениями жизнь…да, и немаловажная деталь – привлекательная внешность! Вот, весь список. Это ее мечты! Правильно? Мы честно выполнили все условия!
-Да, но…
-Ну что еще?
-Зачем в таком случае вы лишили ее памяти?
-Как зачем? Вы считаете, было бы лучше, если бы она все помнила? Я имею в виду, свою прошлую жизнь? Мы посчитали, что в данном случае это ни к чему. Воспоминания у нее не из приятных… зачем ей лишние расстройства?
-Вы хотели сделать ее счастливой, я правильно вас понимаю?
-Зачем такая ирония? Конечно, это же наша цель – восполнять то, чего люди недополучили в своей жизни. Как видите, я четко перечислил все пункты, которых недоставало Катерине Валерьевне при жизни.
-Неужели вы не видите, что она несчастна? Эти ваши пункты… все изменилось, понимаете?
-Нет. Мечты и желания остались прежними. Мы лишь слегка…ммм… подкорректировали воспоминания.
-Вот видите! Настоящее счастье не нуждается в корректировках!
-Да бросьте вы! Мы все время что-нибудь да корректируем! Не было ни одного случая, чтобы человеку не приходилось исправлять его сознание – для его же пользы, естественно! Ну, это наш старый спор… Зря вы сюда пожаловали, это не ваша территория! Хотите сказать, что мы плохо справляемся в работой? Обращайтесь напрямую к нашему начальству, мне вам больше нечего сказать!
-Зря вы меня начальством пугаете… у меня самые широкие полномочия. Заметьте, я разговариваю с вами вежливо и ни разу не допустил ни одного оскорбления. Это несмотря на то, что не далее, как несколько земных лет назад вы позволили себе весьма грубо отозваться об условиях содержания одного…ммм… человека.
-Еще не забыли? Что ж, к сожалению, я тогда ничего не добился. Вы, называющие себя гуманистами и агитирующие за свободу мысли, сознания и подсознания человека – разве то, что вы делаете не преступно?! Да ваши…подопечные сходят с ума! Это же вечная пытка памятью, которая не позволяет забыть ни малейшего – я подчеркиваю – ни малейшего! своего проступка, ни одного неправильного шага, ни одной пролитой слезы!
-Они заслужили!
-Но тот, про которого мы сейчас говорим – разве его вина так велика?
-Мы уже обсуждали это!
-Да, вы предложили выход, но он же просто чудовищен! Только вы, с вашим изощренным цинизмом, могли выбрать из всех возможных вариантов развития событий именно этот!
-Вы совершенно не правы. Вы, такие гуманные, так заботящиеся о благе людей, совсем разучились их понимать и чувствовать. Я заявляю вам с полной ответственностью – девушка, чью теперешнюю жизнь вы называете сказкой – глубоко несчастное существо. А мужчина, условиями… содержания которого вы так возмущаетесь, исцелился бы от безумия ровно в тот миг, когда эта девушка разделила бы с ним его судьбу.
-Ни за что! Она ни в чем не виновата, чтобы подвергать ее такому испытанию. Я не позволю! Я лично подбирал для нее среду обитания! Я лично разрабатывал алгоритм ее жизни!
-В таком случае мне вас жаль – вы не справляетесь с элементарной работой. Вы хотите сделать людей счастливыми – и загоняете их в концлагерь с колючей проволокой, не позволяя им свободу мысли, порыва души, не давая даже исправлять свои прошлые ошибки. И вы называете это счастьем?!
-Да!! Они счастливы! Они избавлены от призраков прошлого, которые ежесекундно терзают ваших… подопечных. Они наслаждаются каждой минутой, проведенной в месте, где исполняются все их мечты! Они не страшатся будущего, не бегут от реальности, не растрачивают себя попусту на поиски своего места в этом мире! Еще раз повторяю – они счастливы! И я могу представить вам доказательства…
-Не убедили. Я точно знаю, что эта девушка…как ее звали – Катерина Валерьевна? – так вот, она несчастна. Можете сами спросить у нее.
-Но… как же? так нельзя…Вы же понимаете… инструкция…
-Я же сказал, у меня самые широкие полномочия. Я добьюсь разрешения у вашего начальства. Я бы с удовольствием поговорил бы с ней сам – но к сожалению не могу. Это все-таки ваша территория.
-Но… я раньше никогда… Этого не требовалось…
-Теперь требуется. Только дайте мне слово, что если она вам откровенно и честно ответит на вопрос, счастлива ли она, и ответ будет “нет”, то она поступает в полное наше распоряжение.
-Но… это невозможно! Так… так же нельзя!
-Разрешение на самом высоком уровне я получу, можете не сомневаться.
-Без ее согласия мы не можем… даже с разрешения…
-Она согласиться. Вот увидите.
-Что ж, если вы действительно… я подумаю.
-Подумайте. И примите правильное решение.

_________________
Листья желтые над городом кружатся...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 02-11, 17:04 
Не в сети
Тихий пациент
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 02-11, 14:54
Сообщения: 533
Откуда: Одесса
История третья. Андрей.

Как холодно! Каждый раз именно эта мысль первой приходит ему в голову, после того как немного разойдется кровавая муть перед глазами и утихнет гудящий звон в тяжелой пылающей адской болью голове.
Коварный мертвенный холод обжигает зарывшуюся в снег щеку, вбирает в себя кровь вперемешку со слезами… Или он не плачет? Нет, он плакал давно, взахлеб, по детски закрывая разбитое лицо руками, сжавшись в комок где-то у служебного входа этого чертового клуба. Молил небеса или преисподнюю о чуде, молил, чтобы вместо привычной и усталой Киры в желтеньком такси за ним приехала ОНА… Нет, это наверное слишком много – он не заслужил такого счастья… пусть хотя бы Кира больше не приезжает. Никогда. Он не мог выносить ее присутствие, физически не мог находится рядом с ней, слышать ее голос, видеть ее заплаканные глаза, и - что во сто крат хуже – чувствовать ее жалость к нему, круто замешанную на жгучей обиде и острой болезненной влюбленности. Много раз он просил ее прекратить эту пытку. Сначала, когда еще надеялся на чудо, просил оставить его и жить своей жизнью. Уговаривал, пытался воззвать к разуму, уверял, что он – совсем не тот мужчина, на которого ей стоит тратить свою жизнь. С трудом разбитыми губами выговаривал слова, вкладывая в них весь свой дар убеждения и всю искренность, на которую был способен – и получал в ответ перекошенное в гримасе страдания бледное лицо, закушенную губу и стеклянные, полные слез глаза. Сначала ему было горько и противно. Он ненавидел себя за то, как поступил и продолжает поступать с бывшей невестой. Потом стало все равно. Потому что все кончилось. Потому что сердце давно разорвалось от боли, но кровь вытекала медленно, по капле и он не знал, выживет ли, когда она вытечет вся. Потом он уже не владел собой – кричал, прогонял, выталкивал из квартиры (ее собственной! квартиры), умолял на коленях – и получал в ответ все тот же терзающий взгляд прозрачных холодных обиженных глаз.
В тот страшный вечер, когда он окончательно понял, что от него теперь ничего не зависит, он плакал в последний раз. Потому что сердце разорвалось. Потому что мир, в котором он жил до сих пор, обрушился в одночасье. Потому что он наконец понял цену своей жизни, и эта цена оказалась еще ниже, чем он предполагал.
…Он в трудом приподнялся на руках, уткнувшись мутным взглядом в кровавое пятно на белом снегу. Щеку покалывали иголки холода, на время замораживая дикую боль. Он осторожно провел языком по зубам – сегодня, кажется, выбили целых три. Интересно, целы ли ребра? Впрочем, это неважно. Скоро уже приедет Кира, как всегда устроит слезную истерику сначала швейцару, а потом ему… Без истерики обходилось на его памяти всего два раза. И за оба эти раза он не уставал благодарить судьбу, смутно надеясь, что и сегодня обойдется.
Швейцар – громадный детина, с трудом втиснувший себя в униформу клуба – с интересом поглядывал на него. Помочь, впрочем, не спешил. Сколько раз Андрей провоцировал его на дальнейшую драку – и не сосчитать. Оскорблял, сам пытался махать кулаками, нес какую-то чушь про свой президентский пост, с единственной мыслью – либо войти внутрь и довершить так успешно начатое дело по искалечиванию собственного тела, либо вывести из себя невозмутимого швейцара. Тому хватит одного хорошего удара, чтобы Андрей Жданов навсегда потерял способность чувствовать что-либо. Но швейцар не поддавался никогда. И этим заслужил особую ненависть Андрея. Швейцара он ненавидел даже больше, чем себя, а это был показатель.
Умом Андрей понимал, что тот не виноват. Ему просто не дают умереть – вот что было страшнее всего. В тот кошмарный день, когда он понял, что все кончено, и от его жизни ничего не осталось, в нем еще теплилась надежда, что он сам сможет в любой момент прекратить эту пытку. Она просуществовала недолго – ровно до того момента, как он бесславно попытался завершить свою непутевую, искромсанную, неудавшуюся жизнь. И еще раз. И еще один. И так до бесконечности.
…Удар! Хлесткий, жесткий, профессиональный. Челюсть хрустнула, полыхнула огнем. Рот наполнился вязкой кровью. Радостно взревели благодарные зрители, взвизгнула женщина. Андрей слепо махнул кулаком в сторону предполагаемого противника. Противника там уже не оказалось, зато удар пришелся с другой стороны, на этот раз по спине складным стулом. Получи! Да! Ну что же ты? Вставай! Будь мужчиной! Ну!!
Хорошо… Хорошо, что больно. Так больно, что кажется, сломано уже все, что можно сломать в человеческом теле. Затуманенные болью и кровью глаза прыгают, фокусируясь то на перекошенной в боевом азарте зверской роже одного из избивающих его людей, то на медленно летящем к нему кулаке, то на толпе зрителей на заднем фоне – кто-то смотрит с выражением искреннего участия, кто-то с перепуганным лицом, кто-то с нескрываемым интересом. Ну еще бы, когда еще увидишь такое шикарное избиение человека? Тем более, что человек уже почти не сопротивляется и сам лезет под удары. Какая-то девушка плачет, стыдливо прикрывшись платком – ну что же ты ревешь, глупая? То ли еще будет.
Андрей выпрямляется, чуть покачиваясь на подламывающихся ногах, пользуясь тем, что рассерженные боксеры чуть приустали, и обводит неподвижным пустым взглядом притихшую толпу. Делает шаг, спотыкается и падает лицом вниз.
Толпа дружно ахает и подается назад. Теперь разбит нос, трудно дышать, он захлебывается хлынувшей в горло кровью. Хорошо!..
Сработал инстинкт – поверженного противника легче добивать ногами. Что они и делают с большим энтузиазмом. Хрясь! Нога в тяжелом ботинке врезается в незащищенные ребра. Раз! Удар в солнечное сплетение. И тут же ответный – по почкам. Два! В живот врезается чей-то острый каблучок… Подмога? Хорошо!..
Он улыбается – жуткой, нечеловеческой улыбкой, растягивая разбитые губы, не обращая внимания на сочащуюся из ран кровь… на выбитые зубы… на свернутый на бок нос… Хорошо! Теперь осталось немного, совсем немного!..
Последний удар пришелся в голову. Ослепительная вспышка – и спасительная темнота… Нет? Сознания он не потерял, просто глаза почему-то залила непроглядная чернота… Чей-то вой, чьи-то крики, что-то холодное, обжигающее бросают ему в лицо. Снег?.. Зачем?.. Это уже не важно. И хорошо…
Огромные глаза, странно мерцающие за стеклами нелепых круглых очков… В них ужас, граничащий с безумием. Белые губы, шепчущие что-то, страдальческий излом тонких бровей… Она прижимает руку ко рту, пятясь от его распластанного на снегу тела, с выражением брезгливости и страха. Нет… Нет! Нет!!!
Он не успел понять, что произошло. Больше никого и ничего не видно– только ее мерцающая фигурка, плавно скользящая по белому снегу. Прочь от него.
Катенька!.. Я испугал тебя? Родная моя… Почему ты так смотришь? Тебе противно видеть меня… таким? Да, я самому себе противен, Кать. Если бы ты знала, до какой степени! Я не могу больше, Кать! Это все скоро закончится, все закончится… И больше не будет ТАК больно… Смотреть, как ты плачешь… из-за меня. Так легче, Кать. И так правильно, я уверен, что это правильно. Почему ты молчишь? Не уходи, побудь со мной еще немного… Пока все не закончится. Кать… Катенька… Катюша! Нет… я не заслужил, ты права. Ты ведь не простишь меня? Нет… КА-А-А-ТЯ!!!
…Резкая боль во всем теле. Режущий глаза свет уличного фонаря. Склонившийся над ним швейцар. Полное отсутствие Кати. Стон, бывший именем, срывается с разбитых губ, и рвущий сердце образ девушки в нелепых очках растворяется в черноте мартовской ночи.
И тогда он смеется, пугая швейцара – смеется жутким, скрипучим, надрывным смехом, захлебываясь собственной кровью. Потому что боль физическая не заглушила боль душевную, а лишь усилила ее. Потому что теперь он точно знает, как будет смотреть на него Катя, если вдруг когда-нибудь случится чудо, и вместо Киры на желтеньком такси к нему приедет ОНА. Потому что ничего еще не закончилось. Потому что надежды нет.
…Так было в самый первый раз. Потом было множество таких же вечеров, драка – опять и опять с маниакальным постоянством. Тот же клуб, те же зверские рожи, тот же стул, лупящий его по спине, та же девушка, прячущая слезы под платочком… Андрей знал – что бы он не делал, как бы не старался оказаться как можно дальше от злосчастного клуба, он все равно в назначенный час окажется там. И ввяжется в драку. И будет снова и снова встречать удары, в безумной надежде, что в этот раз все наконец закончится. И знать, что это не закончится никогда.
И Кира все так же будет забирать его домой, лечить и укладывать в свою постель. И каждый раз он будет смотреть в ее полные обиды и боли прозрачные глаза и умирать от невозможности изменить течение этого бесконечно повторяющегося дня. И ненавидеть себя за слезы и упреки Киры. За то, что миллионы раз ей приходится встречать его, избитого и похоронившего надежду, выхаживать, и ждать от него каких-то слов благодарности. Ненавидеть себя за равнодушие к ней, за то, что не может избавить ее от этого проклятия. За то, что раз за разом он послушно дает себя обнять, поцеловать, укрыть одеялом, тем самым продолжая пытку для нее и для себя. За то, что не может это прекратить. За то, что Кира – не Катя.
Он уже давно не молится о возвращении Кати в его жизнь. Это невозможно, как невозможно то, что однажды Кира не приедет за ним на желтеньком такси. Как невозможно разозлить швейцара у входа в клуб.
Он молится о том, чтобы память, которую он так упорно изгонял прочь физической болью, наконец ушла. Прекратила мучить его, терзать остатки его разорванного в клочья сердца. Он мечтал об амнезии. Он грезил и бредил ей.
Он не спал все это время – бессонница измучила его в конец, но спасительное забвение не приходило. Лишь на короткие секунды сознание отключалось во время драки – но тогда перед глазами вставала ОНА, и разорванное сердце вновь и вновь истекало кровью, хотя, казалось, ее больше не осталось в его теле. Он отчетливо помнил каждое мгновение, проведенное вместе с ней, каждый жест, каждую фразу, каждый взгляд. Каждое слово из той проклятой инструкции. Каждое слово, сказанное ею после исторического совета. Память убивала его. Хотя нет, он уже умер. Он умирал каждый вечер на пороге клуба, а Кира приезжала и забирала его живой труп… А назавтра все повторялось. И так будет всегда.
Он обрек на вечные муки себя и Киру. Он заслужил. Неужели она заслужила тоже?..

_________________
Листья желтые над городом кружатся...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 02-11, 17:05 
Не в сети
Тихий пациент
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 02-11, 14:54
Сообщения: 533
Откуда: Одесса
История четвертая. Белое и черное.

Знойный ветер пустыни врывался в распахнутое настежь окно, развевал занавески, играл прядями распущенных волос. Сегодня она была почти счастлива – потому что удалось выторговать целый день свободы, избежать очередного рейда по магазинам и отправить Мишу с Юлианой куда-то на морскую прогулку. Блаженная тишина. Никто не позвонит, ни придет, не заставит ее надевать непривычные вечерние наряды, не будет требовать веселиться и изображать неземной восторг от встречи с очередными знаменитостями… Полное одиночество в уютном гостиничном номере с видом на Красное море, которое продлится до вечера. А если очень повезет – то до завтрашнего утра.
Катя сидела в кресле, по старой привычке поджав под себя босые ноги, задумчиво смотрела на раздувающиеся белые занавески и тихонько улыбалась своим мыслям. Сейчас, когда бешено вертящийся хоровод ее новой жизни дал ей короткую передышку, можно было попробовать привести в порядок мысли и чувства, разобраться, что же происходит, понять… Если повезет, может и ВСПОМНИТЬ то, самое важное, без чего ее жизнь пуста и лишена смысла… Сердце екнуло при одной мысли о таком чуде. Катя прижала руки в груди, и зажмурилась, изо всех сил стараясь выгнать упрямую память из подполья. Если совсем-совсем не думать о текущих делах, забыть, что тебя окружает ненавистная египетская пустыня, представить, что вместо жаркого влажного ветра в комнату врывается прохладный легкий бриз… и что вместо Миши рядом с ней совсем другой человек… Человек… Мужчина… Сердце вновь заколотилось как сумасшедшее, подгоняя память. Волна внезапного озноба окатила ее с ног до головы… что она чувствует? Радость, боязнь, неуверенность, смятение? Да и нет… В голове вдруг стало легко и свободно, как не было наверное уже целую вечность, даже почудилось, что откуда-то потянуло прохладой… Неужели?.. Нервы как натянутые струны – в предчувствии, тело напряглось, пальцы сжались в кулаки. Не спугнуть бы! Сумасшедшая надежда… Вот сейчас… сейчас!.. Сердце уже колотится где-то в горле… Ну же! Она же чувствует… Это… Это… Маленькая полутемная комната. Запах пыли и архивных бумаг. Гул работающего процессора. Светлый прямоугольник двери. Чей-то силуэт за дверью, смутная тень стоящего там человека. Призрачная рука поднимается, приближаясь к непрозрачному стеклу, неуверенно замирает перед тем, как постучать, и… Перед зажмуренными глазами вдруг услужливо нарисовался образ Миши, предлагающего ей бокал. Воспользовавшись этим, в голову немедленно полезли мрачные мысли о завтрашнем мероприятии, о количестве приглашенных, о новом платье, купленном для нее Юлианой, о заказанном катере… Нет, нет, нет! Все не то! Не так! Надо сосредоточится. Ведь почти получилось!
Деликатное покашливание резко выдернуло ее из блаженного состояния вспоминания. Катя резко выдохнула, распахнула испуганные глаза и в изумлении уставилась на человека, с комфортом устроившегося в кресле напротив.
Опередив невольный порыв девушки вскочить, незнакомец примиряюще поднял руку в эффектной белой перчатке.
-Успокойтесь, Катерина Валерьевна. Вам нечего меня опасаться.
-Кто вы? Как вы сюда попали? – резко спросила Катя. В халате, с распущенными волосами и полным отсутствием макияжа она казалась себе уязвимой и беззащитной.
-Повторяю, успокойтесь, -мягко произнес незнакомец, ласково улыбаясь ей. – Я не причиню вас вреда.
Катя не поверила. Все люди, с которыми она вынуждена была общаться в последнее время, так или иначе причиняли ей боль – одним своим присутствием. А уж этот человек не мог выбрать для своего появления более неподходящий момент. Ведь она же почти вспомнила!
-Я наверное не вовремя… - покаялся мужчина. – Просто вас очень трудно застать в одиночестве, а мне надо поговорить с вами… тет-а-тет.
-Зачем? – горько спросила Катя.
Первый испуг прошел и ее охватила привычная апатия и тоска. Какая в сущности разница, кто это странный джентльмен, и как он очутился в ее запертом номере! Главное – и единственное, что имеет значение – из-за него упущен замечательный момент, когда она могла заставить свою память вернуть ей воспоминания. Не говоря уже об испорченном дне отдыха от всех и от всего. И от этого стало так горько, что слезы на глаза навернулись. Она опять ничего не смогла! Ничего!
Человек пристально посмотрел на поникшую Катину фигурку. Что-то подсчитал в уме, нахмурился, и заговорил.
-Видите ли, Катерина Валерьевна, я пришел сюда только для того, чтобы задать вам один вопрос.
-Вопрос? – Катя нашла в себе силы усмехнуться. – Не думала, что в Египте тоже проводят социсследования!
-Вопрос может показаться вам немного странным, но я прошу вас ответить на него предельно честно, - невозмутимо продолжал незнакомец. – Если вы будете сомневаться в правильности вашего ответа, лучше вообще молчите. От этого очень многое зависит, - серьезно добавил он.
Беспокойство опять шевельнулось у нее в душе. Кто он такой? Зачем пришел? Почему надел плотный белый костюм и эти дурацкие перчатки – на такой-то жаре! И как вообще попал в ее номер? Что он от нее хочет? Или это какая-то новая игра? Может, это очередная придумка Юлианы? Что ей тогда делать? Ведь нет больше сил!.. Господи, ну за что же?!
-Хорошо, - спокойно ответила Катя. Привычная маска приветливой светской львицы стремительно опускалась на ее лицо, мысли и чувства. – Только вы сначала объясните, кто вы такой и кто вас прислал.
Незнакомец чуть заметно поморщился.
-Меня никто не присылал… Нет, если быть до конца честным, я очень не хотел приходить. Но, к сожалению, есть вещи, над которыми я не властен.
-Кто Вы Такой, - раздельно повторила Катя. Она смертельно устала от этой новой игры. А может, ну его к черту, вдруг подумалось ей. Пусть задаст свой вопрос, она ответил первое, что придет ей на ум, и потом можно будет со спокойной совестью выгнать его из номера, запереть дверь на все замки, позвонить администрации и попросить, чтобы к ней никого не пускали…
-Ангел, - просто ответил незнакомец.
Странно, но она даже не удивилась. Из горла вырвался истерический смешок. Это уж чересчур! Игра зашла слишком далеко! Хватит!
Она подняла голову, в упор посмотрев на странного человека, который серьезно глядел на нее непонятного цвета глазами и ждал.
-Что?
-Вы ведь спросили, кто я такой. Я вам ответил, - объяснил человек.
-Бред какой-то, - пробормотал Катя. – Вы перегрелись на солнце?
-Нет, - с убийственной серьезностью произнес незнакомец.
-А где же ваши крылья? - Кате с трудом удавалось сдерживать нервное хихиканье. – Ангелы ведь должны быть с крыльями, правда?
-Фольклор, - недовольно пожал плечами человек. – Стереотипы.
Катя наконец дала волю нервному смеху. Какой глупый розыгрыш! Если это шутки Юлианы то она… она не пойдет на завтрашнюю вечеринку! Сделает вид, что обиделась на такую примитивную шутку и проваляется в номере до послезавтра. Да, именно так она и сделает! Или наврет что-нибудь про ужасную головную боль… нет, не годится. Миша будет дежурить у ее постели, отпаивая настоями каких-то пахучих трав, заваренных по бабушкиным рецептам, всячески демонстрировать озабоченность ее бледным лицом и несчастными больными глазами. А потом полезет целоваться и… лечить ее хандру старым проверенным способом. При одной мысли об этом смех оборвался и лицо перекосила гримаса отвращения.
Незнакомец пристально следил за ней, недовольно сверкая непонятного цвета глазами. Его лицо выражало легкое недоумение и обеспокоенность.
-Извините меня, пожалуйста, - сказал он, когда Катя резко прекратила смеяться и вдруг помрачнела. – Я понимаю, вы мне не верите… Впрочем…
Катя вдруг подняла на него глаза, полыхнувшие злым огнем обреченности.
-Уходите!
-Но я…
-Уходите сейчас же! Я не могу с вами разговаривать! Уходите! И передайте Юлиане, что это была очень глупая шутка!
Незнакомец растерялся.
-Ну что же вы!.. Или мне позвать охрану? Вы, между прочим, находитесь в моем номере! –голосе Кати звучал еще яростно, но в нем явно сквозили подступающие слезы. Привычная усталость неотвратимо наваливалась на нее вместе в полуденным зноем Египта, пригибая ее к ненавистной чужой земле, изгоняя из сердца последнюю тень надежды. Ей не дают даже короткой передышки! Нескольких часов блаженной тишины и покоя!
-Уходите же! Я вас очень прошу! – она закусила губу, умоляюще глядя на незнакомца. – Разве вы не видите, как мне плохо? Зачем вы согласились на это? Думали, будет весело? Это же не смешно… а противно! Ну почему?..
Она в изнеможении уронила голову на руки. Притворяться и строить из себя леди просто не было сил.
Незнакомец растерянно заморгал. Встал с кресла, подошел к двери, подергал ручку, зачем-то вернулся к окну, задумчиво посмотрел на Красное море и вернулся к Кате.
-Вы хотите сказать… что вы… несчастны?! – вкрадчиво спросил он, наклонившись к ней.
Катя подняла голову, почти столкнувшись лбом с незнакомцем. Он почему-то смотрел на нее с таким отчаянным изумлением, что от этого взгляда у нее по спине поползли мурашки. Шутка не удалась?
Катя растянула губы в ироничной горькой улыбке.
-Да, я несчастна. Можете так и передать Юлиане. Пусть не тешит себя иллюзиями. Ненавижу это проклятое место. Ненавижу жару. Ненавижу вечеринки! И эти платья я тоже ненавижу! И Мишу! И обещанное мне светлое будущее! И…
Она обреченно махнула рукой. Ну зачем она выплескивает свое раздражение на этого человека который все равно ее не поймет? А если даже и поймет – ничего не сможет изменить. Но как тяжело день за днем, неделя за неделей копить в себе нерастраченный груз потерянных надежд и усталой обреченности! Когда даже не с кем поделиться своей болью. Когда приходится молчать из опасения, что тебя посчитают сумасшедшей… и посмеются над твоей бедой.
Незнакомец слушал молча, вздрагивая от каждой ее фразы как от удара. Непонятного цвета глаза метали молнии. Он сжал руки в ослепительно белых перчатках, опустил голову и негромко сказал:
-Вы все слышали. Была ли она искренней, решать вам. Я не понимаю, как это произошло.
-Что? – Кате показалось, что она ослышалась.
-Зато я понимаю!
В спину Кате ударило ледяным ветром. Она покачнулась, неловко хватаясь за кресло и не сдержав изумленный возглас. Прямо перед ней, загадочно улыбаясь, стоял еще один незнакомец, до неприличия похожий на первого, только в черном костюме и черных же перчатках.
-Здравствуйте, Катерина Валерьевна, - вежливо произнес он. – Вы позволите пройти?
Катя кивнула, во все глаза глядя на вновь прибывшего.
-А… кто вы?
-Ангел, - невозмутимо ответил пришелец. – К сожалению, тоже без крыльев. Добрый день, коллега, - поприветствовал он мрачного незнакомца в белом.
Катя открыла рот, чтобы спросить еще что-нибудь или возмутиться наглым вторжением, или потребовать, чтобы оба они немедленно прекратили нести чушь и убирались из ее номера, или… Но все мысли словно выдуло внезапным холодным нездешним ветром. Она так и осталась сидеть, вцепившись в спинку кресла и открыв рот.
Вновь прибывший ангел саркастически усмехнулся, оценивающим взглядом скользнув по обстановке номера и по виднеющемуся из окна Красному морю.
-Да… как говорится, фантазия без границ!
-Еще никто не жаловался! – вдруг взорвался его мрачный «коллега», с самого появления черного сверливший тяжелым взглядом Катину фигурку.
-Кроме Катерины Валерьевны, - черный отвесил полупоклон в сторону Катиного кресла.
-Это… это не поддается никакому объяснению, - твердо сказал белый, успевший, по-видимому, немного взять себя в руки.
-Перестаньте! У меня есть шикарное объяснение. Да, вы не возражаете, если я им поделюсь с Катериной Валерьевной? Как-никак, она в этом деле самая пострадавшая сторона…
-Самая пострадавшая сторона сейчас мается в ваших… застенках! – выпалил белый, покрываясь густым малиновым румянцем.
Черный успокаивающе поднял руку.
-Хорошо, не будем спорить, кому сейчас хуже.
-Пожалуйста!.. – раздался вдруг с кресла жалобный голос. – Я… я ничего не понимаю! Что происходит?
Черный и белый синхронно повернулись в сторону сжавшейся на кресле фигурки.
-Извините нас, - мягко сказал черный, подходя ближе. – Старый спор… увлеклись.
-Кто… вы? – в очередной раз задала Катя мучающий ее вопрос.
Черный вздохнул, сел в кресло, еще недавно занимаемое его «коллегой», и прищурился, словно смотрел на Катю против солнца. Белый демонстративно отошел к окну, с обидой уставивший на египетский пейзаж.
-Вам, наверное, будет сложно в это поверить, - медленно начал черный, - но в данный момент вы находитесь… в раю.
-Г-где? – от такого дикого предположения у Кати даже закружилась голова.
-Не удивляйтесь, Катерина Валерьевна, мой коллега может подтвердить, - черный, не оборачиваясь, махнул рукой в направлении окна.
Белый презрительно фыркнул, но послушно подтвердил.
-Это такая шутка… розыгрыш, да? – вмиг побелевшими губами прошептала Катя. В обращенных на черного глазах читался откровенный ужас. – Или это я… совсем сошла с ума?
-Что за мысли! – возмутился черный. – Конечно, вы в здравом уме… Хотел бы я сказать – «и в трезвой памяти», но к сожалению не могу. За это можете поблагодарить администрацию.
Он снова махнул рукой в направлении белого.
Катя чувствовала, что еще немного этого бреда, сказанного с самым серьезным выражением лица, и она точно рухнет в обморок. Черный, видимо, тоже это понял, потому что отбросил церемонии, подался вперед и веско сказал:
-Ваш земной путь окончен. Вы умерли и попали в рай, специально сконструированный для вас, с учетом ваших предпочтений, нереализованных желаний и несбывшихся мечтаний.
Белый у окна опять фыркнул. Он с явным интересом прислушивался к разговору, хотя усиленно делал вид, что любуется красотами Египта.
-Для того, чтобы обеспечить ваше полное и незамутненное ничем счастье, вам стерли память. Всю, подчистую.
При этих словах Катя ахнула и выкрикнула с прорвавшимся отчаянием:
-ЗАЧЕМ???
Черный удовлетворенно улыбнулся, откинулся на спинку и покосился на коллегу.
-Ну вот, видите?
-Досадный сбой в системе, - пробормотал белый.
-Я не понимаю, - Катя схватилась за голову. – Вы утверждаете, что я… умерла? И просто не помню об этом?! Бред какой-то…А как же… как же все эти люди? Вот это все?
Она вскочила, растерянно обвела взглядом номер, вдохнула влажный запах близкого моря, сощурилась на просачивающиеся в комнату солнечные лучи…
-Нет! Это невозможно! Вы… вы меня обманываете! Это ведь реально? – она дотронулась до спинки кресла, до гладкой поверхности журнального столика. – Ведь реально! Или нет?..
Она беспомощно смотрела на два неподвижных силуэта, застывших в одинаковых позах возле окна.
-Вы задаете вопросы, на которые нет ответов, - наконец сказал черный. – Я лично изучил ваше положение и пришел к выводу, что вы глубоко несчастны в раю. Единственное, что я могу для вас сделать – это вернуть вам память… и забрать вас отсюда, если вы захотите.
Белый бросил на него сумрачный взгляд, но промолчал.
-Память? Мою память? – сердце вновь судорожно забилось. Вспомнить! Вот так, сразу, без мучительных раздумий, без ноющей боли в груди… И навсегда исчезнуть из ненавистной страны, очутится подальше от изматывающей жары, от Миши, от ежедневной пытки новыми впечатлениями… Полной грудью вдохнуть прохладный воздух, почувствовать на лице капли дождя, вдоволь напиться ледяной кристальной воды… Убрать наконец-то горячую паклю из головы, вновь обрести способность мыслить четко и… ВСПОМНИТЬ!
-Я согласна!
Белый вскинулся и с укоризной посмотрел на Катю.
-Вы понимаете, на что вы соглашаетесь? – вкрадчиво спросил он, косясь на довольно улыбающегося коллегу. – Там, где вы очутитесь, мы больше не сможем вас защитить! Там… там очень плохо, можете мне поверить! Там люди сходят с ума, не в силах справиться со своими воспоминаниями… Разве память – такая уж необходимая вещь? Разве помнить все – это благо? Подумайте, а если вам не понравится то, что вы вдруг вспомнили… и захочется это поскорее забыть? У вас больше не будет такой возможности.
Черный ничего не говорил, только загадочно улыбался, не сводя сверкающих глаз с растерянной Кати.
-Я вам ничего не буду обещать, - сказал он. – Да, не скрою, некоторые люди отдали бы все на свете за возможность забвения. И условия жизни там, куда я вас зову, подчас суровы… Но – выбор за вами. Подумайте, Катерина Валерьевна. Тем более, что вас там ждут.
-Вы… вы хотите сказать, что это место… что вы предлагаете мне отправится… в ад? – тихо спросила Катя.
-Для кого-то это ад, - серьезно ответил черный. – Может быть, вы сумеете исправить это, если согласитесь на мое предложение.
…Маленькая полутемная комната. Запах пыли и архивных бумаг. Гул работающего процессора. Светлый прямоугольник двери. Чей-то силуэт за дверью, смутная тень стоящего там человека. Призрачная рука поднимается, приближаясь к непрозрачному стеклу, неуверенно замирает перед тем, как постучать, и…
-Он очень вас ждет. Вы ему очень нужны. И он, я уверен, нужен вам. Вам стерли память, но ваше сердце осталось с ним. И вы не сможете быть счастливой без него… даже в раю. А он без вас… он сойдет с ума, как многие и многие до него. Неужели вы допустите это, Катерина Валерьевна? Неужели из-за глупых страхов и предрассудков откажетесь от возможности счастья для вас обоих?
Мерцающие глаза черного приблизились настолько, что заслонили собой все остальное. Катя заворожено смотрела в их изменчивую глубину, и чувствовала, как Египет, Юлиана, Миша и прочие вещи остаются позади… ненастоящие, игрушечные, пытавшиеся заменить ей настоящую жизнь. Надоевшие до зубовного скрежета, лишние и ненужные.
-Вы согласны? – вопрос заполняет собой все пространство сжавшегося до размеров маленькой комнаты мира, звучит в ушах оглушительным звоном.
Сердце частит, колотится и бьется, выпрыгивая из груди. Щеки горят, дыхание прерывается. Неужели сейчас все закончится? Вся ее прежняя, опротивевшая, кошмарная жизнь?..
-Да!
Катя не поняла, сказала она это вслух или только подумала.
Ледяной ветер ударил в лицо, охлаждая горячие щеки, осушая выступившие слезы, взметнув каскад густых каштановых волос, подхватив полы халата… Все закружилось перед глазами, оглушительно хлопнуло что-то вдалеке, гул прошел по всей бешено вращающейся реальности, и голос, звучавший, казалось, ото всюду, гулко пророкотал:
-Счастливого пути, Катерина Валерьевна!
Горячая пакля мигом вылетела из ставшей легкой и светлой головы, и память, не сдерживаемая больше ничем, накрыла Катю…

Первое, что она почувствовала – это невесомые прикосновения чего-то мокрого и холодного к щекам. Мимолетное удивление быстро сменилось пугающим и волнующим осознанием того, что к ней вернулась способность чувствовать. Вздрогнула, слепо протянула руку ладошкой вверх, ловя лениво падающие холодные капли. Что это?
Резкий ветер обдал ее холодом, швырнув в лицо целую горсть колючих снежинок. Снег? Неужели? Она глубоко вдохнула морозный воздух, с наслаждением подставляя лицо ветру, и улыбнулась, ловя в ладошку снежинки, как делала это давным-давно, еще в детстве. Говорят, можно загадать желание, поймать снежинку, и, если она не растает в руке, то загаданное обязательно сбудется. Конечно, сбудется! Как же иначе?
Ногам быстро стало холодно и больно. Катя с недоумением опустила голову, внимательно изучив свои босые ноги, по щиколотку увязшие в свежем снегу. Тело с непривычки плохо реагировало на раздражители, заново привыкая к ощущениям, и Катя с удивлением вспоминала, как это бывает – когда больно? И почему ей так неуютно, если она стоит посреди московской улицы, скованной ночным морозом, в одном халате и босая?
Непривычное чувство какой-то неправильности и новизны не давало ей сосредоточится. Что-то в ее теле было по-другому… Но что? Она беспомощно подняла руку, внимательно ее осмотрела. Рука как рука, все та же. Ноги? И ноги вроде бы те же. Лицо? Губы, щеки… очки. Очки? Ведь там, в Египте, не было никаких очков! А теперь?..
Катя осторожно стянула в носа старенькую круглую оправу, поднесла к самым глазам, чтобы рассмотреть получше… Ее старые очки, совсем как тогда… До Египта. И волосы… Где густые длинные каштановые кудри? Катя намотала прядку на палец – тонкие, ломкие, непонятного серого цвета, они теперь едва достигали ее плеч. Она изменилась. В Москву вернулась та самая Катя Пушкарева, которой она была раньше.
Но ведь… Разве это важно?
Тишину пустой улицы вдруг нарушил какой-то звук – где-то оглушительно хлопнула дверь. Катя от неожиданности подпрыгнула, повернувшись по направлению какого-то здания, судя по мигающей неоновой вывеске – ночного клуба. Один-единственный работающий фонарь горел как раз перед входом в это заведение. И в круге рассеянного света она увидела какую-то тень. Тень пошатнулась, сделала несколько неуверенных шагов и всей тяжестью привалилась к фонарю. Постояла немного, словно решая, что делать, а потом медленно сползла по столбу, да так и застыла нелепым темным пятном на искрящемся снегу.
Крик застрял у Кати в горле. Она осторожно сделала несколько шагов онемевшими от холода ногами, не отрывая расширенных от ужаса глаз от неподвижной фигуры, залитой неестественным белым светом… Кате не надо было видеть лицо этого человека, чтобы понять, кто это. Она и так знала, что непременно увидит его, когда доберется до места, так категорично именуемого адом… И все равно она оказалась не готова к ТАКОМУ. Она медленно, шаг за шагом, бесшумно приближалась к нему. Сердце разрывалось от отчаянного страха, что она пришла слишком поздно…
Если вы не поторопитесь, он сойдет с ума, как и многие до него…
Это очень страшное место… Оттуда не возвращаются
Знакомое черное пальто, уже посеребренное падающими снежинками, белые искры, запутавшиеся в растрепанных волосах, раскинутые руки… Он лежит, уткнувшись лицом в снег, даже не понятно, дышит или нет.
Она сама задержала дыхание, боясь спугнуть робкую надежду, хотя ее душу охватил ураган и захлестывали волны отчаяния. Неужели она опоздала? Неужели все было напрасно?
Катя осторожно присела на корточки, разрываясь между глухим ужасом и страстным желанием прикоснуться к нему, убедиться, что он жив и дышит.
-Андрей! – прошептала она в надежде, что он отреагирует на ее голос.
Напрасная надежда! Он даже не шелохнулся.
Ужас захлестнул ее в головой.
Она упала на колени, вцепившись с его плечо, с усилием повернула каменно-тяжелое тело на бок, и вскрикнула. Прямо на нее не мигая смотрели затягивающие в пустоту черные глаза, в которых отражался рассеянный свет фонаря и сама Катя.

_________________
Листья желтые над городом кружатся...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 02-11, 17:07 
Не в сети
Тихий пациент
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 02-11, 14:54
Сообщения: 533
Откуда: Одесса
История пятая. Встреча.

Среди горячечного бреда, среди захлестнувшего черного отчаяния и боли, когда больше ничто в жизни не имеет значения, да и сама жизнь кажется опостылевшей и ненавистной, имя – почти незнакомое, чужое имя! – вдруг успокаивающей прохладной волной прошлось по его воспаленным нервам.
-Андрей!..
Вот и все. Он окончательно сошел с ума. Теперь галлюцинации терзают его не только во время драки, когда отключается сознание и мутится в голове, но и наяву… Может, это к лучшему? Может, сумасшедшему будет легче выжить в этом аду?..
Теперь у него есть драгоценная возможность слышать ее голос, и ему все равно, что его обладательница находится далеко!.. Родной, незабвенный… Чуть хрипловатый, с таким знакомыми встревоженными и ласковыми интонациями… Он готов слушать его часами, сутками, неделями!
Андрей замер, боясь пошевелиться и спугнуть нечаянное счастье, вдруг явившее ему такую милость. И пусть это мираж, сон, бред – он готов был отдать все на свете за одну лишь возможность слышать этот голос, повторяющий его имя…
Опомнился он, когда чьи-то руки с неожиданной силой повернули его на бок, глаза выхватили из темноты тонкий женский силуэт, обрисованный светом фонаря. Кира!.. Как же он не услышал!.. Ну почему она всегда так невовремя?! И черная слепая безнадежность вновь поглотила его полностью, почти лишив способности чувствовать что-то кроме бесконечного холода…

В первую секунду Кате показалось, что она опоздала – таким безжизненным показалось его лицо, по цвету сравнявшееся с белым покрывалом улиц.
Она обессилено упала на снег – просто отказались держать ноги. Андрей вздрогнул и моргнул, не прекращая смотреть невидящим взглядом в одни ему ведомые дали… Облегчение было таким пронзительным, что Катя на несколько минут забыла, как дышать. Кое-как справившись со спазмами в горле, она осторожно дотронулась до его небритой мокрой щеки. От прикосновения он опять вздрогнул, но остался неподвижен, сфокусировав пустой взгляд на чем-то непостижимо далеком.
Очередная волна ужаса окатила ее с головы до ног.
Если вы не поторопитесь, он сойдет с ума, как и многие до него…
Только не это, Господи! Она же успела, она не могла не успеть!!
-Андрей!
Голос прозвучал тихо и беспомощно. Никакой реакции.
-Андрей!
Паника нарастала по мере того, как он оставался столь же пугающе неподвижным. Стараясь не встречаться взглядом с его глазами, Катя обхватила его безвольное тело и попыталась приподнять. Руки скользили по замерзшему пальто, пальцы цеплялись за воротник, из последних сил тянули вверх, но Катиных возможностей оказалось недостаточно. Она с плачем оставила напрасные попытки и вновь опустилась перед ним на колени, вглядываясь в изувеченное дорогое лицо.
-Андрей… Это я, Катя Пушкарева… Ты меня помнишь? Узнаешь?… - говорить было сложно, губы прыгали и не слушались.
-Ты… ты же простудишься… Андрей… Ведь холодно же…
При каждом выдохе изо рта шел пар. Мороз крепчал и больно кусал Катю за голые ноги и руки. Волосы Андрея совсем выбелил иней, на щеках застыли льдинки, ресницы смерзлись… Как холодно!
Катя поцеловала запавшие глаза, страшный фиолетовый синяк на скуле, ссадину над бровью, сжала ладошками его израненные руки… Согреть бы его, да только как, если сама не чувствует ног и рук от холода?
-Андрей! Пожалуйста!..
Прижалась губами к его запекшимся губам в безумной надежде согреть его своим дыханием. Он вдруг вздохнул, повернул голову и скользнул щекой по ее щеке… то ли выдохнул, то ли простонал:
-Кать…
Катя отпрянула назад, с заколотившимся сердцем взглянула в его лицо. Он смотрел прямо на нее ставшими вдруг огромными черными глазами, пугающая пустота в них отступила, но не исчезла совсем.
-Помоги мне… - отчаянным шепотом проговорил он, - не уходи…
-Нет… ты что! Не уйду! – замотала она головой, не в силах сдержать слезы облегчения. – Ты… потерпи, пожалуйста! Тебе больно?
Она и так видела, что больно. Видела его окровавленную рубашку и разбитое лицо. Сгорала от желания обнять его, прижать к себе, чтобы хоть так сохранить малую толику тепла, но справедливо опасалась причинить ему боль.
-Нет… - он словно прислушивался к своим ощущениям. – Нет, Кать. А ты… почему плачешь?
От этого наивного вопроса она вновь разрыдалась.
-Нет… нет, что ты! Я совсем не плачу… Просто ветер…
-А раньше ты совсем не плакала… И смотрела по-другому… - он усмехнулся краем губ, и от этой усмешки у нее по спине поползли мурашки.
-Когда… раньше?
-Ты… скоро уйдешь? – вместо ответа спросил он. – Раньше ты никогда не оставалась так надолго…
-Я не понимаю, - Катя беспомощно наморщила лоб. – О чем ты говоришь?
-Или я и вправду окончательно сошел с ума? – продолжал Андрей, не отводя от нее совершенно безумных глаз.
-Нет!!! – крикнула она так громко, что снежинки испуганно взметнулись над ними.
-Нет… родной мой… Андрей… нет… - заговорила она, перемежая слова быстрыми лихорадочными поцелуями. -Это я, Катя! На самом деле… Это я, понимаешь?.. Это я! Я навсегда!.. Я тут… Андрей…
Ее замерзшие пальцы забрались под воротник его порванной рубашки, бестолково заметались по груди, стремясь вновь почувствовать его тело, и убедить его, что она – реальность. Она почти не сознавала, что говорит и что делает – только бы н поверил ей, поверил себе, отступил от края пропасти, в которую почти упал…
Его рука высвободилась из тяжелого рукава пальто, и осторожно коснулась ее щеки. Медленно, словно вычерчивая узоры, он обводил пальцами контуры ее лица, наткнулся на очки, вздрогнул, но руку не убрал. Все его существо кричало о том, что это в самом деле ОНА. Его руки помнили ее тело, его губы не забыли ее поцелуев, а глаза – ни с чем не сравнимый образ… Это она, это действительно она, а не очередная галлюцинация. Разве такое возможно? Она – Катенька, его Катя – и не отворачивается от него с ужасом и презрением, не растворяется в морозной дымке, превращаясь в участливую Киру, приехавшую за ним в желтеньком такси… Господи, сделай так, чтобы это было правдой!
А девушка-видение, наклонившаяся над ним, вновь и вновь повторяла как заклинание:
– Это я!..
-Катя… Кать…
Он уже сжимает ее в объятиях с неожиданно вернувшейся силой, до боли в суставах, до темноты в глазах из-за внезапно кончившегося кислорода в легких, до хриплого стона… Она плачет, уткнувшись ему в шею, и отчаянно дрожит, вжимаясь в него, словно пытаясь растворится в нем без остатка.

_________________
Листья желтые над городом кружатся...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 02-11, 17:07 
Не в сети
Тихий пациент
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 02-11, 14:54
Сообщения: 533
Откуда: Одесса
История шестая. Гармония.

Снежная ночь укрыла спящий город теплым пуховым покрывалом. Легкий ветер пел тихую колыбельную, качая в своих бережных объятиях невесомые ажурные снежинки, медленно и величаво падавшие с непроглядно-черных небес… Ночь принесла огромному мегаполису тишину и покой. Все замерло - неугомонные проспекты, многолюдные улицы и бульвары, бесконечный поток прохожих, суета и многословность дневной сутолки. Утром, все это будет утром, а пока…
В освобожденной от гнета памяти всплывают строчки некогда прочитанного романа - я подумаю об этом завтра.
Сегодня ее время, чувства и желания без остатка отданы по зимнему холодной ночи, полузабытым видам заснеженной Москвы и человеку, задремавшему у нее на плече, но даже во сне не выпускающему ее из объятий.
Желтенькое такси подпрыгивает на ухабах, натужно ревет мотором. В салоне пахнет старой резиной и бензином. В зеркале заднего вида периодически возникают любопытные глаза таксиста, который согласился отвезти эту странную парочку в центр за сравнительно небольшие деньги. Теперь водитель с неудовольствием думал, что продешевил, но на ходу менять цену поездки ему казалось неудобным и, что греха таить, немного опасным. Кто его знает, этого избитого парня – кто он и за что его так? И девушка с ним та еще штучка – на улице минус, а она в одном халате и босиком!
Катя приоткрывает окно – холодный ветер развевает ее волосы, охлаждает лицо, разносит по салону снежинки. Как же она скучала! По Москве, по зиме, по ветру, по снегу, по своим нелепым очкам… и по тем временам, когда она называла его «Андрей Палыч», а он смотрел на нее в безотчетной нежностью и гордостью, и в воображении рисовалось прекрасное волшебное будущее… Где теперь эта наивная, трогательная девочка? Осталось ли в нынешней Кате что-нибудь от нее? Или ее душу досуха иссушили египетские пески?..
От холода Андрей вздрагивает и поднимает голову, глядя ей в лицо сонными затуманенными глазами. На мгновение в них проскальзывает тень паники и былого отчаяния – но нет, дорогие сердцу знакомые черты лица не расплываются, превращаясь в Кирину жалостливую улыбку. Это действительно его Катенька – везет его в желтеньком такси домой. В их с ней общий дом. Потому что никуда он теперь ее не отпустит – даже не разожмет рук, обвившихся вокруг ее талии. Никогда.
Раскрасневшаяся от ветра, Катя легонько целует его в висок, ерошит волосы, утыкается носом в его макушку. Он с осторожно улыбается разбитыми губами и с удовольствием пристраивает голову к ней на плечо.
-Тебе холодно? – шепчет она ему в волосы.
-Нет… мне хорошо. А тебе?
-Нет, - она качает головой и улыбается. – Спи, мы еще не приехали.
Он что-то сонно бормочет, устраиваясь поудобнее.
Катя смотрит на танцующие за окном такси снежинки, на далекие огни за рекой, на темные громады домов, утонувшие в сугробах. Покой и тишина…

Огромные окна кажутся черными провалами в ночь. Уютно потрескивает камин, причудливые блики мечутся по стенам и потолку. На журнальном столике – забытая бутылочка перекиси и упаковка бинта. Слава Богу, бинт не понадобился!
Его квартира… Его дом? Их дом? Не верится.
Андрей спокойно спит, разметавшись на кровати. Его не беспокоят ни раны, ни синяки, ни душевная смута. Впервые за бесконечно долгое время его сон безмятежен и светел. Он просто отдыхает, давая возможность измученному организму восстановить силы.
Катя осторожно высвободилась из его обнимающих рук, скользнула в халат – единственное, что у нее было – и медленно подошла к окну. Непрекращающийся снегопад завораживал ее своим гипнотически колдовским танцем. С трудом она боролась с желанием выйти на балкон и подставить ладони, собирая в них маленькие звездчатые снежинки, ловить губами морозный ветер, впитывать в себя эту зимнюю волшебную ночь – всю, без остатка. Голова была легкой и светлой, ушла давящая тяжесть и сомнения. Все было так, как должно было быть.
-Рад, что вы приняли правильное решение, - прозвучал за спиной негромкий голос.
Катя быстро обернулась, уже без всякого удивления разглядывая непрошеного гостя в черных одеждах.
-Зачем вы здесь? – прошептала она, бросив непроизвольный взгляд в сторону кровати. – Андрей…
-Он не проснется, - улыбнулся ангел, подходя к камину и глядя в огонь. – Он не спал очень-очень долго, и теперь ему нужно время, чтобы придти в себя.
Катя нахмурилась, беспокойно дернувшись, и направилась было к Андрею, но незнакомец, не оборачиваясь, предупреждающе поднял руку.
-Успокойтесь, он теперь в полном порядке. Просто ему нужно немного времени, Екатерина Валерьевна. Неужели вы так нетерпеливы?
Он посмотрел на нее с усмешкой, и Катя непроизвольно вздрогнула, заметив в его черных как уголь глазах отсветы пляшущего огня.
-Не бойтесь, - покачал головой ангел. – Я не причиню вам зла.
-Тогда зачем вы здесь? – повторила свой вопрос Катя.
-Мне не безразлична ваша судьба, - спокойно пояснил он. – То, что вы здесь – это нонсенс! Такого не было еще никогда.
Катя молча ждала продолжения.
-Бывали случаи, когда человек попадал из ада в рай – их можно пересчитать по пальцам, но прецеденты случались. Но чтобы наоборот – вы первая, Катерина Валерьевна. И признаюсь, меня это очень радует.
-Я ни о чем не жалею, - твердо сказала Катя, глядя при этом на безмятежно спавшего Андрея. – Я наверное должна сказать вам спасибо…
-Не стоит, - усмехнулся ангел. – Если кого и надо благодарить, так это его, - он кивнул в сторону коридора.
Оттуда, мрачно сверкая яркими глазами вышла его точная копия в белом.
-Ты разве не доволен? – язвительно обратился к нему черный. – Посмотри, эти люди избавились от положенных им страданий и обрели гармонию друг с другом и окружающим миром.
-О какой гармонии может идти речь в таком месте? – брезгливо осведомился белый, с жалостью глядя на Катю.
-Он прав, - тихо подтвердила она. – Теперь все правильно, понимаете? Все так, как и должно быть!
-Просто вы еще не знаете, с чем столкнулись, - вздохнул белый. – Посмотрите на себя в зеркало, Катерина Валерьевна. Очки, брекеты, прическа, даже одежда – все это навсегда останется с вами. Что бы вы не делали с собой днем, наутро все будет возвращаться на круги своя – бесформенная юбка вместо нарядного платья, тонкие жидкие волосы вместо изящной прически, неловкость и угловатость движений вместо плавной походки.
Катя улыбнулась.
-Разве это важно для меня… для него? И я сама… я скучала по той нелепой девочке… Даже хорошо, что он увидел меня… прежней, смог узнать меня такой, какой я была когда-то.
Все дружно посмотрели на спящего Андрея и помолчали.
-Это не все, - печально сообщил белый. – В этом… мире больше нет ваших близких, ваших родных, ваших друзей. Здесь нет работы, которая вам так нравилась в прошлом, которой вы отдавали всю себя. Здесь нет «Зималетто» и никогда не было. Андрей больше не президент крупной преуспевающей фирмы, он - человек, обреченный изо дня в день переживать тот злополучный вечер, когда его посетила мысль о самоубийстве.
-Нет! – слова вырвались прежде, чем Катя смогла их удержать.
Хлопнула форточка, игривый ветер, ворвавшись в комнату, взметнул шифоновые шторы, разметал угли в камине, раздул плащи обоих незнакомцев.
Андрей перекатился на другую сторону кровати, но не проснулся.
-Правильно, - задумчиво проговорил черный, - так и должно быть. Успокойтесь, Катерина Валерьевна! Больше ему не придется возвращаться в этот день! И вам тоже. Пора уже перестать жить прошлым и смотреть в будущее.
-Разве у них есть будущее? – скептически спросил белый.
-А это уже им решать, - серьезно ответил черный.
-Но все, что я сказал вам раньше – к сожалению, истинно, - обратился белый к Кате. В его глазах она прочитала сочувствие. – Люди будут сторониться вас, не доверять, опасаться. Вы чужая здесь, Катерина Валерьевна. И как бы вы не старались наладить отношения в живущими в этом… мире людьми, они всегда буду отталкивать вас. Неосознанно, конечно, наверняка они и сами будут удивляться, с чего такая неприязнь. Это место никогда не станет вам домом.
Катя отвернулась от них к окну.
-Я ни о чем не жалею, - сквозь зубы произнесла она. – Я здесь, с ним, а остальное… я справлюсь. Я сильная.
Снег все падал и падал, укрывая город белым пушистым одеялом. Катя бездумно смотрела в окно, гася в сердце пламя тревоги, вызванной странным разговором. Умиротворяющая тишина, которую нарушало только сонное дыхание Андрея, бальзамом ложилась на ее истерзанные нервы, на беспокойную память. Ее персональный «рай» остался в прошлом, туда ей навсегда закрыта дорога. И слава Богу!
Теперь начнется совсем другая жизнь, новая жизнь, жизнь с чистого листа. В этом мире нет никого, кто бы помнил и знал Катю Пушкареву… кроме него. Он один был ее опорой и якорем в бурном море непонятного будущего, с ним она готова была пройти все испытания и невзгоды, с ним хотела вновь научится верить и любить, найти в себе ту девочку, которая когда-то впервые переступила порог «Зималетто»…
Его руки мягко опустились ей на плечи. Она вздрогнула от неожиданности и тут же прижалась затылком к его широкой груди.
-Ты чего не спишь? – хрипло спросил он, пальцами описывая круги по ее предплечьям.
-Да так… смотрю на город. Вспоминаю, - с улыбкой ответила она.
-Снег идет… Красиво, - он обнимает ее за шею, прижимается небритой щекой к ее щеке. – О чем ты думаешь?
-О нас, - честно ответила она. – О том, что теперь с нами будет.
-А что будет?
-Не знаю…
Он тихонько хмыкает, пробирается холодными пальцами под халат, щекочет нежную кожу. Катя хихикает, пытаясь увернуться от него, и попадает в кольцо его рук. Андрей разворачивает ее к себе лицом, пристально смотрит на нее своими бездонными темными глазами. От этого откровенного взгляда кровь приливает к щекам, и всю ее бросает в жар.
-Что? – шепчет она.
Вместо ответа он осыпает ее поцелуями, зажигая на ее коже тысячи маленьких солнц, покалывающих ее словно иголочками. Она закрывает глаза, отдаваясь его натиску, слепо водя руками по его груди, рукам, животу…
-Я тебя больше никуда не отпущу, - этот яростный шепот – последнее, что она слышит, последнее, что еще может воспринять на уровне сознания.
Потом – разноцветная искрящаяся бесконечность, где каждую секунду ослепительно и бесшумно вспыхивают сверхновые звезды, осыпающиеся в Катину ладонь. Если загадать желание, то оно обязательно сбудется. Если верить очень сильно и очень крепко – то невозможное становится возможным.
Если изгнать любовь и даже саму память о любви из сердца и из души – то рай покажется худшим местом в мире.
Если очень сильно любить и иметь смелость бороться за свою любовь – то можно обрести счастье даже в аду.

_________________
Листья желтые над городом кружатся...


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Эта тема закрыта, вы не можете редактировать и оставлять сообщения в ней.  [ Сообщений: 6 ] 

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 0


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения

Найти:
Перейти:  

cron
Powered by Forumenko © 2006–2014
Русская поддержка phpBB